На фоне заявлений Вашингтона о готовности к трансферу ядерного оборудования и обсуждений строительства в Армении модульных реакторов (ММР), Ереван продолжает стратегическое сотрудничество с «Росатомом» по продлению срока службы Мецаморской АЭС. Являются ли эти процессы взаимоисключающими или Армения выстраивает сложную схему энергетической диверсификации?
В беседе с VERELQ ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков детально разобрал «атомный пасьянс» Еревана. Эксперт объяснил, почему американское «Соглашение 1-2-3» не означает реальной передачи технологий, оценил жизнеспособность проектов мини-АЭС и ответил на главный вопрос: готова ли Россия кредитовать армянскую энергетику в условиях политического охлаждения отношений.
На фото: Игорь Юшков
VERELQ: Давайте начнем с недавнего заявления вице-президента США Джей Ди Вэнса. Он отметил, что переговоры по «Соглашению 1-2-3» фактически завершены, и после окончательного утверждения стороны могут приступить к трансферу технологий, закупкам и так далее. В чем заключается интерес США в передаче Армении своих атомных технологий? И насколько разговоры о закупке модульных реакторов реализуемы в практическом плане, учитывая мнение экспертов о том, что в самих Штатах эти технологии еще окончательно не разработаны и не протестированы?
Игорь Юшков: Я думаю, что речь о передаче именно технологий не идет. Тут речь идет о передаче оборудования. То есть, условно говоря, компании из Соединенных Штатов могут поставить какое-то оборудование в отдельности, либо, соответственно, построить готовую атомную электростанцию. Я думаю, что и формат атомной станции может обсуждаться. Либо может идти речь о поставке ядерного топлива. Например, компания «Вестингауз» всячески как раз лоббирует подобные варианты в разных странах.
Мы помним, что на Украину поставляла компания «Вестингауз» и устанавливала свои топливные сборки в реакторы советского, скажем так, дизайна, на той же самой Запорожской АЭС. Да, первые попытки были неудачны и чуть не привели к аварии, но в последующем «Вестингауз» доработал эту технологию, и эти топливные сборки работали в реакторах, которые были построены в советское еще время. И это тенденция последних десятилетий, что «Росатом» пытается выйти на рынок ядерного топлива и топливных сборок в западных странах — вообще в реакторах западного дизайна, а они — в реакторах советского дизайна, в наши проекты зайти.
Поэтому здесь может речь идти о передаче оборудования, о передаче тех самых топливных сборок, ну, о продаже просто обычной. Но о технологии, чтобы Армения, например, сама могла строить те же самые модульные реакторы, я думаю, что, конечно, речь не идет. Это совершенно другой вид бизнеса, и на это компании не пойдут, и этим, как правило, никто и не занимается. То есть я думаю, что речь идет прежде всего о том, чтобы был подписан коммерческий контракт на строительство, например, дополнительной атомной электростанции с американской какой-то компанией, соответственно, на базе их технологий. То есть формально, да, технологии будут находиться в стране, в Армении, но передать их, чтобы армянские компании могли их воспроизвести — этого, я думаю, не будет. Речь об этом не идет.
Насколько разговоры о закупке модульных реакторов реализуемы в практическом плане? Ну, тут вопрос, что имеется в виду про модульные реакторы. То есть это мини-АЭС, наверное, об этом речь идет прежде всего. То есть небольшие атомные станции, и это действительно одно из таких направлений развития атомной отрасли в целом. И Россия идет по этому пути, и вот первый контракт на строительство подобной станции «Росатом» подписал с Узбекистаном. Мы видим, что и в Соединенных Штатах ведутся подобные разработки. Пока вот реактор буквально вчера-позавчера засветился, мини-реактор, его транспортировали в грузовом отсеке самолета, просто перевезли, то есть он действительно довольно компактный для атомных реакторов, и его будут устанавливать вроде как на военных объектах, и он сможет там обеспечивать небольшой город энергией сам по себе.
Вот в этом направлении развивается активно атомная промышленность. «Росатом», например, предлагает подобные технологии, он берет атомные реакторы от атомных ледоколов «Ритм-200», может поставить «Ритм-400», то есть реактор в два раза больше, и это тоже обеспечит какой-то населенный пункт, довольно крупный, энергией. Поэтому все идут по этому пути. И, скорее всего, об этом идет речь, что вот мини-АЭС, по сути, будут существовать, где ставится реактор, его можно быстро построить, но и мощность его будет невелика. То есть это скорее для отдельных либо закрытых энергосистем, либо для крупных городов может быть решением. И американцы тоже идут по этому пути. Вот скорее речь об этом. Армения вполне может быть заинтересована в подобных проектах. Это не замена существующей атомной электростанции, это скорее дополнение, новый источник энергии.
VERELQ: Армянские власти с одной стороны ведут переговоры в том числе с США по строительству новой АЭС модульного типа, но с другой — заявляют о продлении срока эксплуатации действующей станции до 2036 года с перспективой его продления еще на 10 лет в кооперации с «Росатомом». Как понимать эту стратегию?
Игорь Юшков: Я думаю, что это не исключает друг друга, в принципе, появление двух объектов атомной энергетики в Армении. Это не взаимоисключающие проекты. Во-вторых, власти Армении, как нам, по крайней мере, это видится, пытаются как раз дополнить развитие политических отношений с Соединенными Штатами экономической составляющей. Сейчас в основном речь идет именно про политический диалог, вот надо как-то это подкрепить экономикой. И поэтому тут скорее руководство Армении инициирует подобные проекты.
Если взять даже последнюю историю, когда Рубио совершал целое турне — и Южный Кавказ, и Европа, то на Южном Кавказе как раз наоборот ему предлагают сотрудничество дополнительное в области энергетики. Через него как бы Соединенным Штатам предлагают. И это скорее страны региона заинтересованы в том, чтобы, опять же, дополнить политический трек отношений с Соединенными Штатами экономическим. И все прекрасно понимают, что Трамп как раз к энергетике относится очень серьезно, и всегда она у него в повестке дня. И он лично постоянно говорит о том, что все должны покупать американские энергоносители, сотрудничать с США в энергетике и так далее. Поэтому, чтобы в том числе продемонстрировать некую политическую лояльность, чтобы некую симпатию у Трампа выработать, как раз все и предлагают сотрудничество в области энергетики с ним.
Поэтому, во-первых, предложение о создании возможной новой АЭС модульного типа — это как раз дополнение политического трека экономическим содержанием. Во-вторых, здесь мы видим, что Армения, опять же, заинтересована в диверсификации дальнейшей своего энергобаланса. А появление новой АЭС, оно разбавит еще дополнительно энергобаланс. И, скорее всего, речь идет о том, чтобы действовать на перспективу увеличения энергопотребления в Армении в принципе. Что, мол, будет развиваться экономика, потребление электроэнергии будет расти, а значит, нужны новые источники, и одним из них может стать вот такая модульная АЭС.
Тем более, когда говорят про модульную АЭС, это предполагает, что она где-то будет располагаться недалеко от крупного потребителя, нужды которого эта станция сможет закрыть, какого-то крупного населенного пункта. А значит, не нужно будет, помимо создания генерирующих мощностей, как-то масштабно, в масштабах всей страны, развивать еще и сетевое хозяйство. Поэтому есть свои некие плюсы в подобном варианте.
Поэтому, опять же, одно другого не исключает. Все-таки действующая станция — это уже крупная атомная электростанция, она дает под 30%, насколько я помню, электроэнергии Армении. Вот если бы Соединенные Штаты с Арменией договаривались сейчас о строительстве полноценной атомной электростанции, мощность которой измерялась бы сотнями мегаватт, тогда да, тут речь бы шла о возможной замене. Но сейчас, я думаю, что Армении выгодно и старую сохранить атомную станцию и продлить ее срок эксплуатации. Тем более, там инвестиции-то в основном все окупились давно. То есть, да, конечно, нужно поддерживать ее и обслуживать, это тоже расходы, но по сравнению со строительством новой полноценной атомной электростанции, конечно, это копейки.
Опять же, если бы была новая станция, то тогда да, мы бы увидели некую модель, скорее, восточно-европейскую, когда в Литве закрыли Игналинскую АЭС. А сейчас хотят вместо нее еще какую-то новую атомную электростанцию другую поставить. То есть это не замена как бы советского на что-то западное, что четко демонстрировало бы изменение политического курса. Нет, пока что, по крайней мере, об этом речь не идет. То есть пока и армянская экономика, мне кажется, не потянула бы таких изменений — что типа действующую станцию вообще из принципа закрыть и на ее месте потом что-то еще строить. Я думаю, что Армения пока не может себе этого позволить чисто экономически. Слишком большой дефицит образовался бы электроэнергии. А вот сотрудничество с американцами по мини-АЭС — это вполне реалистично.
VERELQ: Если армянская сторона (сегодня об этом заявил и глава Комитета по регулированию общественных услуг) считает привлекательным предложение США по строительству ММР, но при этом мы слышим о периодических переговорах и предложениях от России, Франции, Южной Кореи и других стран, является ли это определенной торговой стратегией? Пытается ли Ереван таким образом сбить цену и выторговать для себя более выгодные условия с будущим партнером?
Игорь Юшков: По поводу разных стран и разных предложений. Ну, конечно, чем больше ты заявляешь, что вокруг ажиотаж и все хотят построить атомную станцию у тебя, неважно даже в какой стране... Казахстан абсолютно такую же позицию, такую же тактику применял. Он тоже говорил, что куча заявок желающих построить атомную электростанцию в Казахстане. И какой бы ты вариант в конечном итоге ни выбрал, все равно такая тактика позволяет где-то выторговать более выгодные для себя условия. Тем более, если реально какие-то заявки подавались от компаний из разных стран. И действительно перечислены страны, которые могут строить атомные электростанции: и Франция, и Южная Корея. Конечно, это будет и Китай на самом деле, потому что Китай сейчас очень активно заходит на рынок строительства атомных энергоблоков. Но какой будет выбран, здесь сказать сложно.
Казахстан в итоге выбрал «Росатом». В этом плане все равно «Росатом» строит первую АЭС в Казахстане.
Насколько удастся выбить более выгодную цену? Здесь проблемой для Армении, наверное, становится то, что возможности у «Росатома» сейчас пролоббировать выделение кредита для того, чтобы на кредитные средства российские государственные построить атомную электростанцию новую — неважно, крупную либо мини-АЭС в Армении — таких возможностей стало гораздо меньше. Потому что, во-первых, у России нет лишних денег. Мы видели, что у нас дефицит бюджета в 2025 году составил больше 5 триллионов, то есть больше, чем планировалось. Пока нынешний год начался тоже не очень хорошо с точки зрения доходов государственного бюджета. Поэтому лишних денег для кредитования подобных проектов нет.
Если бы речь шла про мини-АЭС, может быть, «Росатом» согласился бы и на собственные деньги, ну, и какую-то часть, по крайней мере, прокредитовать за счет собственных финансов. Потому что для «Росатома» тоже интересно создать, может быть, даже сразу несколько, помимо станции в Узбекистане, еще где-то именно мини-АЭС. Там затраты не такие уж и крупные по сравнению с полноценной атомной электростанцией, тем более реакторы «Ритм-200» «Росатом» выпускает буквально серийно, потому что серийно строятся атомные ледоколы сейчас, заказы идут, поэтому здесь стоимость этого реактора была бы не столь значительной. Зато можно было бы продемонстрировать релевантные проекты и в Узбекистане, и в Армении, и это дало бы определенную фору «Росатому» на рынке мини-АЭС, и по всему миру можно было бы их реализовывать.
С другой стороны, опять же, и у «Росатома» экономическая ситуация не позволяет ему просто так разбрасываться деньгами. И здесь вопрос: если основную долю затрат все-таки берет на себя сама Армения, вот она что, выберет российский проект или какой-то иностранный проект? Поэтому тут большой вопрос.
Ну и политическая составляющая. Мы видим, что в последние годы политические отношения весьма напряженные между Россией и Арменией, и явно Армения скорее отходит от России. И, конечно, есть риск того, что сейчас, неважно, там, на деньги «Росатома» или на государственный кредит, мы построим атомную электростанцию, а завтра нам скажут «спасибо, но вы далеко не друзья нам». То есть в этом плане определенные риски есть, в том числе риски возврата кредита, потому что потом можно будет сослаться на антироссийские санкции и сказать, что «мы бы с удовольствием отдали вам деньги, но мы не можем вам перечислить, ведь все банки под санкциями, переводы запрещены, извините». Поэтому, конечно, для России это тоже риски. И я думаю, что тут будут рассматриваться как политические аргументы, так и экономические. А нужно ли России, в принципе, строить какую-то мини-АЭС в Армении сейчас?
VERELQ: Если посмотреть в будущее без эмоций и в сухом остатке: с учетом того, что говорится о продлении срока эксплуатации Мецаморской АЭС до 2036 года, а затем, возможно, еще на 10 лет, и с учетом экстенсивного развития возобновляемых источников энергии — действительно ли Армении необходима новая атомная станция? Оправдана ли она с точки зрения соотношения «цена — качество» и энергоемкости страны?
Игорь Юшков: Если мы говорим про действующую атомную электростанцию, то тот же самый 2036-й год — он не за горами. Потому что если мы говорим про возможное строительство полноценной такой же или там еще более мощной атомной электростанции... Ну или вот, например, «Росатом» строит стандартный проект — это станция на базе атомного реактора ВВЭР-1200. Допустим, он там один реактор строит с площадкой для строительства второго в дальнейшем — то это строительство само займет 5-7 лет. Поэтому, ну, с учетом подготовки... конечно, если на той же площадке, может, там и побыстрее будет, но все равно это не за горами. Сейчас 2026-й год, если договариваться, то стройка может начаться через несколько лет, и вот как раз к 2036-му году будет запущена новая атомная электростанция.
И это «Росатом» еще серийно, по сути, строит по всему миру эти проекты, и в России в том числе. А зарубежные компании, они, ну, кроме китайских, в общем-то, серийно не строят. Поэтому там задержка на несколько лет — это стандартная история, это нормально, и выход существенный за пределы бюджета изначального — это тоже нормально. Поэтому, если мы говорим про 2036-й год, что какую-то замену, то думать об этом нужно сейчас.
Конечно, Армения заинтересована была бы в том, чтобы станция проработала и до 36-го, и потом до 46-го, если экономическая ситуация и техническое состояние станции позволят это продлить. Потому что, опять же, инвестиции были сделаны давным-давно. Себестоимость производства электроэнергии на такой станции невысока, поэтому это позволяет сохранять тарифы на низком уровне на электроэнергию, что позволяет всей экономике развиваться.
Будет ли ее заменять? Ну, опять же, если даже развивается возобновляемая энергетика, то она скорее вытеснит какую-то другую, ту же самую газовую энергетику. Тем более, если Армения ориентировалась бы на европейские рынки сбыта, то в Евросоюзе атомная энергетика признана способствующей энергетическому переходу, то есть ее отнесли к низкоуглеродному источнику энергии. Конечно, у просто возобновляемой энергетики, там, ветровой, солнечной и даже у ГЭС углеродный след почти отсутствует, и она безуглеродная, а атом, ну, и в принципе, и газ признаны низкоуглеродными. Но если мы градацию такую смотрим, то, конечно, более предпочтительно для европейцев, чтобы использовалась атомная энергетика, а не газовая. Поэтому, если даже не будет расти энергопотребление в Армении, то скорее там новые АЭС вытеснят именно газовую генерацию, нежели чем атомную электростанцию.
Поэтому, если что-то будет строиться, опять же, это не исключает сохранения в работе старой атомной станции.
VERELQ: Насколько для России является критичным и важным участие в таком сегменте армянской энергетики как атомная электростанция? Насколько возможно выбор Еревана не в пользу российских технологий в этом вопросе повлияет на армяно-российские отношения?
Игорь Юшков: Я думаю, что не критично. То есть, конечно, «Росатому» хотелось бы сохранить присутствие и, возможно, строить и атомные электростанции, и потом поучаствовать в выводе из эксплуатации существующей атомной станции. И для него это тоже был бы хороший кейс, что он присутствует во всех сегментах ядерной энергетики, в том числе может вывести из эксплуатации атомную станцию. Но пока что нигде этого не произошло, то есть еще ни одна не доработала до вывода из эксплуатации. А там, где, ну, в Литве ее выводили, потому что она просто советская, она могла бы еще десятилетиями работать. Ну, естественно, «Росатом» к этому заказу не допустили.
Поэтому для «Росатома», конечно, хотелось бы участвовать и дальше. Для России как государства тут на самом деле позиция неоднозначная. С одной стороны, мы ранее всегда пытались присутствовать на постсоветском пространстве, готовы были давать большие кредиты, финансовые, большие и довольно рискованные. И не только на постсоветском пространстве. Можно посмотреть, на каких условиях реализуются атомные электростанции в Турции — это тоже довольно рискованная финансовая модель. Но Россия на себя ее и берет ради того, чтобы выбрали наш проект. Но экономически это, ну, мягко говоря, рискованно.
Поэтому сейчас, с нынешними экономическими проблемами для России, отказ от подобных проектов — это, ну, где-то даже скидывание определенного экономического балласта. Потому что, опять же, отдача экономическая от подобных проектов, она неоднозначна. И мы видим, что Россия как государство не очень-то страдает от отказа от подобных проектов.
Ну, вот сейчас там была договоренность с Казахстаном три угольные электростанции строить, чтобы Россия давала под это льготный кредит. У нас в России под подобные проекты льготные кредиты не дают. И вот сейчас стало известно, что Казахстан без российского льготного кредита сам построит эти угольные электростанции. Ну вот и замечательно, там меньше денег потратим. То есть в этом плане мы ничего не теряем.
То же самое и здесь. Если принципиальным моментом было в пользу России только выделение льготного кредита, то, опять же, для России сейчас не те времена, чтобы раскидываться деньгами. Если как бы тут дело только в этом — ну и ладно, тогда как бы не особо-то и нужно нам. То есть надо исходить из рациональности. Потому что помимо экономического фактора, у «Росатома» есть другие конкурентные преимущества, опробованные проекты. «Росатом» — один из технологических мировых лидеров в области энергетики. Вот где-где, а здесь-то хотя бы мы не растеряли наши компетенции. И он может предложить полный цикл: от проектирования станции до ее эксплуатации, поставки ядерного топлива, может забирать отработанное ядерное топливо, перерабатывать его и так далее. То есть куча других конкурентных преимуществ. Если они не побеждают, а если дело все только в деньгах было — ну, значит, найдется другой клиент. Я думаю, что примерно такая позиция была бы рациональна для России в настоящее время.
