Военный кризис вокруг Ирана, нарушение нормального хода грузоперевозок и рост неопределенности на внешних рынках создают серьезнейшие вызовы для экономики Армении. Чего ожидать в плане цен на товары и общей инфляции, насколько подвергнут опасности баланс армянской энергетической системы и какие альтернативные пути есть у Армении для смягчения возможных экономических шоков? Вокруг этих ключевых проблем, возникающих рисков и вероятных сценариев издание VERELQ побеседовало с экономистом Суреном Парсяном.   На фото: Сурен Парсян, источник: 168.am VERELQ: Господин Парсян, как мы знаем, уже примерно четвертую-пятую неделю продолжаются военные действия против Ирана с участием США и Израиля. Учитывая, что Иран - это одна из двух открытых сухопутных границ Армении (вторая - Грузия), можно ли уже привести какие-то цифры или оценки того, какое влияние эта война оказала на экономику Армении? Сурен Парсян: Давать полную оценку экономической ситуации на данный момент пока рано, поскольку по отдельным товарам у нас имелись определенные запасы, и пока мы используем именно их. Ситуация станет более ясной, если эти военные действия продлятся еще два-три месяца и наши местные запасы истощатся. В таком случае мы будем вынуждены искать новые альтернативы импорта из других стран и тратить дополнительные финансовые средства. На данный момент уже можно констатировать, что есть проблемы в сфере грузоперевозок, продовольствия, отдельных видов овощей и фруктов: например, некоторые фрукты уже подорожали. На внутреннем рынке речь идет, например, о помело и, в целом, о фруктах и товарах неармянского происхождения. VERELQ: Речь идет о тех товарах, которые мы импортировали непосредственно из Ирана или привозили транзитом через территорию Ирана, которая является для нас одним из главных логистических путей, ведущих на Ближний Восток и в Азию? Сурен Парсян: Да, о товарах, ввозимых непосредственно из Ирана или через его территорию. Они либо подорожали, либо вообще исчезли с рынка. В качестве примера отмечу также венгерский, так называемый «крупный перец». Безусловно, он не имеет жизненно важного значения в нашем ежедневном рационе, но обеспечивает необходимый ассортимент на нашем общем товарном рынке. Ситуация может еще больше обостриться, если мы не сможем импортировать из Ирана молочные продукты. Пока есть определенные запасы: речь идет о молочных сливках, сухом молоке и сливочном масле, которые мы ранее импортировали в больших объемах - на сумму около 5-6 миллионов долларов в год. VERELQ: Если разделить эти 6 миллионов долларов на 12 месяцев, получается, что мы импортировали из Ирана молочной продукции примерно на полмиллиона долларов ежемесячно. Сурен Парсян: Верно. На данный момент это еще не оказало существенного влияния, так как начало активизироваться местное производство молока, но в долгосрочной перспективе это может негативно сказаться и на рынке молочной продукции. Отмечу также, что грузоперевозки тоже в определенной степени подорожали. В частности, компании, осуществляющие грузоперевозки через грузинские порты, жалуются на то, что наблюдается рост тарифов. Обслуживающие грузинский порт Поти операторы, видя, что из-за проблем на южном (иранском) направлении у Армении нет альтернативы, вносят определенные коррективы в свою ценовую политику. VERELQ: Известно, что около 25% нашей внешней торговли осуществлялось через территорию Ирана. Теперь эти потоки по большому счету переместились в Грузию — к черноморским портам? Сурен Парсян: Да, они частично переместились туда, и грузинская сторона уже проводит соответствующие ценовые пересмотры. Для нас это дополнительная проблема: хотя пока неясно, в каком объеме и как именно это будет происходить, очевидно, что нас ожидает определенный рост транспортных расходов. Этот рост окажет непосредственное влияние на цены импортируемых в Армению товаров, что в целом может привести к инфляции. Параллельно с этим Центральный банк РА проводит свою политику в этом направлении и, по сути, даже не пытается предотвратить или ограничить инфляцию, оставляя ставку рефинансирования неизменной. В то же время Правительство осуществляет очень активную налогово-бюджетную политику, ярким примером чего являются запланированный с 1 апреля значительный рост пенсий и дополнительные государственные расходы. VERELQ: То есть Правительство проводит более экспансионистскую (стимулирующую) политику? Сурен Парсян: Да, экспансионистскую. Вырисовывается следующая картина: с одной стороны, у нас есть подорожание импортных товаров, обусловленное логистическими проблемами, с другой стороны — повышение пенсий и активность государственных программ. Оба эти фактора, безусловно, будут способствовать инфляции. VERELQ: Получается, что на фоне дефицита товаров, возникшего из-за сбоев во внешних поставках, мы имеем также инфляцию, стимулируемую ростом внутреннего спроса. Сурен Парсян: Да, да. Честно говоря, я не могу представить, как правительство сможет сдержать эту инфляцию, поскольку объемов нашего местного сельского хозяйства недостаточно для покрытия внутреннего спроса. Яркий тому пример мы сегодня наблюдаем на рынке говядины. Цена на говядину резко выросла из-за того, что объемы местного производства в последние годы сократились. И невозможно восстановить местное производство говядины всего за два-три месяца: это не та сфера, которая так быстро реагирует, поэтому сейчас мы поставлены перед фактом. Думаю, аналогичная ситуация может возникнуть и на других товарных рынках, особенно на рынке молочной продукции. В этих условиях очевидно, что и на этом рынке у нас будет значительный рост цен. VERELQ: А на фоне всего этого насколько реалистичен прогноз Центрального банка РА о том, что инфляция может составить всего 1,5%, или же это просто строго консервативный подход? Сурен Парсян: На самом деле Центральный банк делает очень оптимистичный прогноз, потому что, если учесть все вышеупомянутые факторы, то, на мой взгляд, у нас будет несравнимо более высокая инфляция. Отмечу лишь, что, по данным официальной статистики, за январь-март этого года инфляция уже составила 4,2%. То есть уже существует довольно высокая инфляция, и к ней прибавляются эти новые инфляционные факторы, выходящие на рынок, которые еще больше ускорят ее темпы. VERELQ: Понятно. Сурен Парсян: Как именно они сейчас планируют это сдерживать — неясно. Кстати, в настоящее время инфляция в определенной степени сдерживается также продолжающимся укреплением национальной валюты — драма. Если валютные денежные потоки (трансферты) в Армению сократятся, это приведет к обесцениванию драма, что, в свою очередь, вызовет новую инфляцию. Например, у нас были масштабные денежные потоки из Объединенных Арабских Эмиратов и России, которые положительно влияли на наш валютный рынок, укрепляя драм. Однако сейчас эти потоки либо прекратились, либо существенно сократились. Поэтому в этой части у нас также появились риски, которые могут еще больше усугубиться. VERELQ: Вы имеете в виду, что иностранная валюта в Армении может укрепиться (подорожать), то есть драм может обесцениться? Сурен Парсян: Да, драм может обесцениться, прямым следствием чего станет то, что импортные товары станут для нас дороже. А если посмотреть на вопрос с точки зрения экспорта и реального сектора экономики, то нам следует изучить структуру нашего экспорта. По прошлогодним данным, наш экспорт в Россию составил около 3 миллиардов долларов, а в ОАЭ — около 2 миллиардов долларов. За последний месяц экспортное направление в Эмираты приостановилось, а российское направление также может быть ограничено — чисто в силу политической ситуации. VERELQ: Да, о чем недавно заявлялось, особенно учитывая, что Армения реализует основную часть своей сельхозпродукции и алкогольных напитков именно на российском рынке (в рамках ЕАЭС). Сурен Парсян: Переориентация на Европу на данный момент проблематична, поскольку мы не экспортируем значительные объемы товаров на европейский рынок. В случае потери России переориентироваться на Европу — сложный процесс. Наш следующий важный экспортный рынок — это Китай: мы экспортируем 52% нашей горнорудной продукции, или 70% только меди, именно в Китай. Этот экспорт осуществляется через грузинский порт Поти. Сейчас, к счастью, цены на медь на мировом рынке довольно высоки — доходят до 12 000 долларов (за тонну). Для сравнения отмечу, что в прошлом году они колебались в пределах 6 000 - 7 000 долларов. Этот резкий рост цен способствует тому, что наша горнодобывающая отрасль в этом году станет весьма прибыльной. Эта сфера может частично компенсировать другие потери, обеспечивая приток долларов в экономику Армении. Можно прогнозировать, что в этом году только отдельные крупные горнодобывающие предприятия будут иметь оборот более 1 миллиарда долларов. VERELQ: Особенно учитывая, что в этом году было перезапущено Амулсарское золотое месторождение, которое долгие годы простаивало из-за экологических проблем. Это тоже увеличит долларовые потоки? Сурен Парсян: Да, да, несомненно. Несмотря на проблемы, в этом году у нас наблюдается активизация нескольких сфер, обеспечивающих приток иностранной валюты. VERELQ: Тем не менее, если иранский рынок закрывается или на логистическом направлении возникают серьезные проблемы, не приводит ли это к увеличению нашей зависимости от других рынков, например, от России? Сурен Парсян: Безусловно, и сейчас мы находимся именно в такой ситуации. Ранее мы импортировали сжиженный газ и дизельное топливо из Ирана, а сейчас не можем, или если и импортируем, то в очень малых количествах и с большими трудностями. Проблемы возникают повсюду: с банковскими переводами, техническими, организационными вопросами, вплоть до физического перемещения грузовиков. По этой причине прямо сейчас мы вынуждены импортировать энергоносители из России. VERELQ: И на этом фоне, когда между Арменией и Россией существуют определенные политические разногласия и напряженность, которые озвучиваются уже на самом высоком уровне, как они влияют на нашу работу на том же российском рынке и, в частности, на импорт энергоносителей? Сурен Парсян: Должен констатировать, что это влияет однозначно негативно. Уже официально распространена информация о том, что Россия ограничивает экспорт бензина и топлива. VERELQ: Вероятно, это делается для удовлетворения их внутреннего спроса? Сурен Парсян: Да, и это обусловлено также тем, что украинская сторона периодически наносит удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. То есть существуют и объективные причины. Для нас это серьезный риск, и как армянская сторона должна им управлять или минимизировать его — пока неизвестно. Мы вынуждены обращаться к другим странам и другим поставщикам: будь то Туркменистан, Казахстан или иное государство, способное обеспечить эти объемы. Азербайджан, естественно, не может поставлять нам бензин во-первых по политическим причинам, кроме того, он сам импортирует бензин из России и ОАЭ. В части дизеля, возможно, есть альтернативы, однако в вопросе сжиженного газа, из-за иранского кризиса, мы оказываемся в полной зависимости от России. Более того, если война продолжится и американская сторона нанесет удары также по энергетической инфраструктуре Ирана, у нас могут возникнуть довольно серьезные проблемы с бартерной программой «Газ в обмен на электроэнергию». Значительную часть товарооборота между нами и Ираном составляет именно эта сделка. Армяно-иранская торговля составляет примерно 700 миллионов долларов, половина или чуть меньше половины из которых приходится именно на этот энергетический обмен. VERELQ: Вы имеете в виду межгосударственную программу «Газ в обмен на электроэнергию», по которой Армения получает электроэнергию за счет иранского газа, обеспечивает тем самым часть внутреннего спроса, а остальное возвращает Ирану в виде электроэнергии? Сурен Парсян: Именно так. Если по иранской энергосистеме будет нанесен удар, мы лишимся возможности поставлять электроэнергию в Иран и, соответственно, получать взамен газ. Это станет прямым ударом по нашему внутреннему энергобалансу. Дело в том, что Ереванская ТЭЦ производит электричество именно из этого газа: из 1 кубического метра газа она вырабатывает около 4,6 кВт·ч электроэнергии, из которых 3 кВт·ч экспортируется в Иран, а 1,6 кВт·ч остается в Армении. Это играет чрезвычайно важную балансирующую роль в нашей энергетической системе как с точки зрения ценообразования, так и стабильных поставок. Кроме того, связывающая нас с Ираном линия электропередачи также имеет балансирующее значение: когда у нас есть излишек электроэнергии, мы направляем его в Иран, а когда у нас дефицит (например, во время аварий), мы берем электроэнергию оттуда. То есть Иран для нас — это не только экспортный рынок, но и важнейший узел, о