Израильско-американские удары по Ирану следует рассматривать не только в военно-безопасностной плоскости, но и в геоэкономическом измерении. В этом ракурсе ключевым вопросом становится контроль над энергетическими потоками и перераспределение глобального влияния через управление ими. Первое направление - Ормузский пролив. Через него проходит порядка 20-25 % мировых поставок нефти и до 30% сжиженного природного газа. Это своего рода «точка сжатия» глобального энергетического рынка. Иран неоднократно угрожал возможной блокировкой пролива. Если Вашингтон добьется смены политического режима в Иране и обеспечит ратификацию Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., то в правовом поле будет существенно ограничена способность Тегерана препятствовать свободе судоходства. Подобная конфигурация полностью вписывается в стратегию США в нефтяной сфере. В этом контексте следует учитывать и венесуэльское направление. Активизация Вашингтона вокруг Каракаса фактически направлена на установление контролируемого доступа к колоссальным нефтяным ресурсам Венесуэлы и укрепление позиций США как ключевого экспортера и регулятора рынка. Контроль над Ормузом и венесуэльскими ресурсами в совокупности формируют новую конфигурацию управления глобальными поставками. Второй вектор - Каспийский бассейн. Формирование в Иране новой политической реальности может актуализировать ратификацию Конвенции о правовом статусе Каспийского моря и создать новые правополитические основания для продвижения региональных интересов США. В этих расчетах значимое место занимает проект TRIPP, который следует рассматривать как элемент более широкой геостратегии. В случае появления правовых предпосылок для строительства Транскаспийского газопровода Соединенные Штаты получат возможность усилить влияние в Центральной Азии, сдерживать Россию и воздействовать на диверсификационную стратегию экспорта углеводородов в Европейский Союз через TRIPP. Заявленная ширина коридора в 500 метров уже указывает на значительно более масштабную конфигурацию проекта. Третье направление - Китай. Иран остается одним из ключевых поставщиков нефти для Пекина. В этом смысле давление на Тегеран органично вписывается в логику американо-китайского геоэкономического противостояния. Контроль над нефтяными потоками означает влияние на промышленную и финансовую устойчивость КНР. Наконец, долларовый фактор. Контроль над нефтяными рынками является одним из центральных механизмов укрепления главного геополитического инструмента США - доллара. За последние пять лет доля доллара в международных расчётах сократилась с 61% до 41%. Усиление позиций США на нефтяных рынках способно замедлить либо даже остановить данную тенденцию. Долларизация энергетических потоков означает восстановление финансовых рычагов влияния. На фоне израильских ударов цена на нефть уже выросла примерно на 3%, приблизившись к отметке 73 долл. США за баррель. Это лишь первичная реакция рынка. Однако принципиальный вопрос заключается не в краткосрочной ценовой волатильности, а в том, кто будет контролировать сырьевые коридоры и производные от них финансовые потоки. Таким образом, происходящее следует интерпретировать как попытку масштабной реконфигурации. Речь идет не только об Иране, но о перераспределении контроля над глобальной геоэкономической архитектурой. Эксперт по энергетической безопасности Ваге Давтян