Предвыборные процессы и перестановки на оппозиционном поле продолжают оставаться в центре внутриполитической повестки Армении. Какое влияние оказывают правовое давление власти в отношении политических оппонентов, особенно бросившего вызов премьер-министру Николу Пашиняну крупного бизнесмена, лидера партии "Сильная Армения" Самвела Карапетяна? Возможна ли полноценная консолидация оппозиции, и сыграют ли решающую роль внешнеполитические дискурсы в решении избирателей? Вокруг этих и других ключевых тем издание VERELQ побеседовало с политологом Суреном Суренянцем.
На фотографии Сурен Суренянц, источник: 168.am
VERELQ: Господин Суренянц, как политолог, как вы комментируете длительное содержание Самвела Карапетяна под стражей: сначала в тюрьме, а затем в условиях домашнего ареста? Действительно ли это способ ослабить его влияние, или, по большому счету, вариант его усиления — с точки зрения конечного эффекта?
Сурен Суренянц: Я полагаю, что на начальном этапе это лишение свободы было скорее карательной мерой, поскольку тогда, тем не менее, было трудно просчитать, как Самвел Карапетян проявит себя в избирательном процессе. И поначалу власти явно шли именно по пути репрессивных методов: если помните, в качестве меры пресечения был избран предварительный арест с довольно строгим режимом — в Службе национальной безопасности.
Но когда начался избирательный процесс, то есть для них стало ясно, что Самвел Карапетян становится одним из главных действующих лиц, они начали как минимум сомневаться, как поступить с мерой пресечения. Именно в этот период они избрали более мягкую меру — относительно мягкий домашний арест, который опять-таки не соразмерен поступку этого человека; естественно, совершенно не соразмерен. Думаю, сейчас у власти скорее нет четкого ответа на этот вопрос, и она сама маневрирует: выбрать подписку о невыезде или держать под домашним арестом. Действительно неочевидно, какая мера пресечения больше работает на пользу или во вред власти.
VERELQ: Понятно. А сейчас, когда заказываются и проводятся различные социологические опросы, как вы оцениваете шансы Самвела Карапетяна? Созданная им политическая сила действительно имеет шанс оказаться на втором месте или победить? И вообще, видите ли вы у него само желание победить?
Сурен Суренянц: Знаете, этот вопрос состоит из двух слоев. Данный избирательный процесс отличается от других тем, что явного оппозиционного фаворита, на мой взгляд, нет. Но это не значит, что нет оппозиционного лидерства, просто это лидерство многополярно. То есть существует три-четыре оппозиционных центра консолидации: например, центры Гагика Царукяна, Самвела Карапетяна, Роберта Кочаряна, а также Арман Татоян имеет определенную консолидацию вокруг себя.
В этом и заключается особенность данного избирательного процесса — многополярность оппозиционного лидерства. Следовательно, на данный момент очень сложно однозначно спрогнозировать, какой будет конфигурация этих полюсов. Полюс Самвела Карапетяна, несомненно, является одной из неизбежных ведущих сил. Что касается желания победить, честно говоря, не хочу давать оценок: думаю, да, желание победить есть. Но говорить о победе одной силы в любом случае бессмысленно, потому что действительно может повториться модель, которая была в Гюмри. То есть должно быть несколько оппозиционных сил (которые совокупно набирают больше голосов, чем партия власти и консолидируются после выборов для того, чтобы соформировать правительство), это неизбежно, потому что один оппозиционный полюс не может победить — даже суммы двух оппозиционных полюсов будет недостаточно. В случае победы новая власть здесь должна состоять как минимум из трех компонентов.
VERELQ: Понятно. То есть в предвыборный период вы формально не видите консолидации оппозиции — а именно в виде единого списка, — а в послевыборный период это возможно...
Сурен Суренянц: Нет, это утопия, невозможная и неестественная вещь, а с точки зрения избирательного процесса — даже вредная. Потому что совершенно не факт, что один единый оппозиционный список приведет к консолидации всего оппозиционного электората.
Вообще, когда общество видит неестественные объединения, ряд оппозиционных групп, имеющих строго принципиальные позиции, могут даже разочароваться, исходя из своих ценностных ориентаций. А так, при наличии трех-четырех полюсов, все оппозиционные группы найдут свой рупор. То есть, когда все объединяются неестественным образом, у каждого там оказывается свой любимый или нелюбимый деятель, и, исходя из этого, человек либо голосует, либо нет. Не факт, что это принесет успех, тем более что нет лидера, имеющего подавляющее преимущество (отрыв) в смысле рейтинга, вокруг которого все бы объединились естественным образом. Например, нет феномена Левона Тер-Петросяна 2008 года, нет феномена Вазгена Манукяна 1996 года, чтобы кто-то один по рейтингу был несравнимо впереди всех, и люди естественно сплотились бы вокруг него. Раз такого нет, эта многополярная структура оппозиции гораздо более оптимальна и максимально охватит оппозиционный электорат.
VERELQ: А какое влияние окажут внешнеполитические дискурсы и обсуждения на эту предвыборную борьбу: влияние будет сильным, решающим или нет?
Сурен Суренянц: Власть сделает всё, чтобы по понятным причинам продвигать этот нарратив, потому что у них есть четкое позиционирование, и легенду или миф о гибридных угрозах они именно для этого и ввели в оборот. Но я, например, вчера был в Горисе и без микрофона на улицах просто беседовал с рядовыми гражданами. Могу с уверенностью сказать (и это картина не только Гориса, в Ереване я тоже проводил эту апробацию), что людей в первую очередь интересуют качество их жизни и социальные проблемы.
VERELQ: То есть эти нарративы используются сугубо для ереванских элитарных дискуссий?
Сурен Суренянц: Ну, определенную роль они играют, но за рамки элиты это выйдет с большим трудом: широкие слои общества это интересует очень мало.
Буду рад помочь, если вам нужно перевести еще какие-либо политические тексты, адаптировать этот перевод под определенный формат (например, для публикации в блоге) или сделать краткую выжимку (саммари) главных мыслей эксперта. Что бы вы хотели сделать дальше?
