В предвыборной кампании партии «Гражданский договор» премьер-министр Никол Пашинян и его команда разъезжают на «весёлом автобусе» по стране, раздавая нагрудные знаки в виде карты Армении в границах Армянской ССР. С этим же знаком он даже явился в Москву на встречу с Владимиром Путиным. Этот жест, словно театральный реквизит, символизирует так называемую «Реальную Армению». Однако за внешней помпезностью скрывается вопрос: насколько эта идея юридически состоятельна и имеет отношение к реальности? Одна, на первый взгляд, незначительная мысль, возникшая в контексте активно продвигаемой Пашиняном инициативы, при ближайшем рассмотрении приобретает принципиальное значение. Речь идет о том, что в качестве одного из краеугольных камней «Реальной Армении» он провозглашает Алма-Атинскую декларацию 1991 года, которая, по его утверждению, определяет государственные границы Республики Армения, и на основе этой же декларации Пашинян в 2022 году в Праге признал территориальную целостность Азербайджана, включающую территорию Арцаха. Казалось бы, вопрос закрыт. Однако здесь возникает то самое существенное «но», которое разрушает всю конструкцию. Дело в том, что правовые основания делимитации не могут носить односторонний характер — они должны быть идентичны и равноприменимы для обеих сторон. Между тем, согласно Акту о независимости Азербайджана, являющемуся неотъемлемой частью его конституционного фундамента, современная Азербайджанская Республика объявляется правопреемницей не Советского Азербайджана, а Азербайджанской Демократической Республики 1918–1920 годов. Иными словами, та самая административная карта Азербайджанской ССР, на которую опирается Алма-Атинская декларация, с точки зрения внутреннего законодательства Азербайджана, лишена правовой значимости. Но и это еще не все. Конституция Азербайджана закрепляет приоритет внутреннего законодательства над международными договорами. Следовательно, возникает очевидное и, что особенно важно, неустранимое противоречие: с одной стороны — ссылка на международный документ, с другой — правовая система государства, которая этот документ в ключевой его части попросту не признает в качестве определяющего. В подобной ситуации говорить о «юридически выверенной» делимитации, мягко говоря, не приходится. Более того, сама концепция, преподносимая г-ном Пашиняном как основа «Реальной Армении», оказывается построенной на внутренне противоречивых и несопоставимых правовых основаниях. И здесь неизбежно встает вопрос: осознает ли армянское руководство всю глубину этого противоречия, или же мы имеем дело с сознательной подменой понятий? Ибо в противном случае трудно объяснить, как можно столь уверенно апеллировать к документу, который для второй стороны не обладает той юридической силой, которая ему приписывается. Особого внимания заслуживает и более широкий контекст. Если следовать логике, заложенной в самой позиции Азербайджана, то и территориальные решения советского периода, включая включение Арцаха в состав Советского Азербайджана, не могут рассматриваться как безусловно легитимные с точки зрения правопреемства. Следовательно, апелляция исключительно к советским административным границам, как это делает г-н Пашинян, выглядит не только односторонней, но и концептуально уязвимой. Мало того, что само пашиняновское понимание границ Советской Армении вызывает, мягко говоря, серьезные сомнения, существует еще один, куда более принципиальный момент, который невозможно обойти молчанием. Ради реализации своей изначально юридически уязвимой концепции г-н Пашинян фактически готов демонтировать те основы, на которых зиждется армянская государственность и национальная идентичность. Речь идет не о частных решениях, а о последовательной линии: исключение из Конституции ссылок на Декларацию о независимости, давление на Армянскую Апостольскую Церковь, попытки вытеснить из общественного сознания память об Арцахе и Геноциде армян в Османской империи, отказ от национальных символов, таких как Арарат, и, наконец, системное искажение содержания школьных учебников по истории. Расчет здесь, как нетрудно заметить, не отличается сложностью. Если юридическая конструкция не выдерживает критики, ее пытаются «подогнать» под действительность путем изменения самой действительности — через трансформацию исторической памяти, национальной идеологии и государственного самосознания. И вот на этом фоне возникает вполне закономерный вопрос: а что же в это время делает Азербайджан? А Азербайджан, в отличие от Еревана, не демонстрирует ни малейшего намерения приводить свою правовую систему в соответствие с Алма-Атинской декларацией. Более того, на государственном уровне продолжается целенаправленная политика, прямо противоречащая декларируемой «мирной повестке»: культивируется ненависть ко всему армянскому, на территории Арцаха последовательно уничтожается армянское историко-культурное наследие, активно продвигается мифология так называемого «ходжалинского геноцида», выдвигаются требования о «возвращении» сотен тысяч азербайджанцев на территорию Армении, а также настойчиво навязывается идея так называемого «Зангезурского коридора». В этой ситуации особенно показательно не только различие подходов сторон, но и их принципиальная несоразмерность. Пока в Армении пересматриваются основы собственной государственности, в Азербайджане последовательно укрепляются собственные позиции — как в правовом, так и в идеологическом поле. И здесь уже не требуется ни дополнительных интерпретаций, ни сложных теоретических построений. Достаточно сопоставить факты. А факты таковы, что под прикрытием громких заявлений о «мире» и «реальности» г-н Пашинян проводит политику, последствия которой носят откровенно антинациональный характер. Ибо разрушение конституционных основ, размывание исторической памяти, отказ от национальных символов и последовательная девальвация ключевых элементов армянской идентичности — это не дипломатия и не прагматизм. Это — демонтаж государства как ценностной и исторической категории. При этом особый цинизм ситуации заключается в том, что все это преподносится обществу как «единственно возможный путь» и «историческая необходимость». Однако ни один из предпринимаемых шагов не находит адекватного отражения в зеркальных действиях противоположной стороны. Напротив — уступки одной стороны лишь усиливают аппетиты другой. И потому сегодня уже невозможно ограничиваться эвфемизмами и осторожными формулировками. Политика г-на Пашиняна — это не поиск мира, а последовательная легализация односторонних уступок под прикрытием юридически несостоятельных аргументов. Это — сознательная подмена понятий, в рамках которой национальные интересы приносятся в жертву политической конъюнктуре и личной повестке. И если подобная линия будет продолжена, то вопрос уже не в том, какой будет «Реальная Армения», а в том, останется ли у нее вообще та основа, на которой возможно существование государства как такового. Важно подчеркнуть, что концепция «Реальной Армении» полностью игнорирует безупречную правовую базу самоопределения Арцаха, основанную на высшем законодательстве периода распада СССР. Ключевым правовым регулятором в этом процессе выступал Закон СССР от 3 апреля 1990 года № 1409-I («О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР»). Согласно его третьей статье, в случае выхода союзной республики из состава Союза, автономные республики и автономные образования — каким и была НКАО — имели право самостоятельно решать вопрос о своем пребывании в СССР или в выходящей республике, а также определять собственный государственно-правовой статус. Именно этот статус автономии наделял Нагорный Карабах особой субъектностью, фактически уравнивая право автономных образований на самоопределение с правом союзных республик в момент их выхода. Согласно закону, судьба Арцаха юридически зависела исключительно от волеизъявления его народа, а не от решений руководства Азербайджанской ССР. В рамках этой правовой логики, когда 30 августа 1991 года Азербайджан провозгласил восстановление своей независимости, объявив себя правопреемником республики 1918–1920 годов, Арцах реализовал свое законное право, заложенное в союзном законе. В результате 2 сентября 1991 года была провозглашена Нагорно-Карабахская Республика в границах НКАО и Шаумяновского района. К моменту окончательного прекращения существования СССР в декабре 1991 года на территории бывшей Азербайджанской ССР юридически уже сложились два равноправных образования — Азербайджанская Республика и Нагорно-Карабахская Республика. Таким образом, Арцах выходил не из состава независимого Азербайджана, а из состава Советского Союза, в строгом соответствии с буквой и духом закона. Игнорируя эти фундаментальные факты, армянское руководство сегодня добровольно отказывается от самого сильного юридического аргумента армянской стороны. Источник: Трибунал