Разделы совместной декларации Армения-ЕС, принятой по итогам саммита, затрагивающие критические инфраструктуры, формально представлены как повестка развития, модернизации и «связанности». Однако за этой риторикой просматривается более глубокий процесс, а именно - постепенная трансформация механизмов инфраструктурного контроля. Энергетика В разделах, посвящённых энергетике, акцент делается на диверсификации, энергетическом переходе, укреплении сетей и интеграции с европейскими рынками. Однако ключевой вопрос здесь заключается не столько в самом развитии энергетики, сколько в том, по какой - точнее, по чьей - логике оно будет осуществляться. Диверсификация представляется как снижение зависимости, но на практике может означать лишь её перераспределение в сторону европейских регуляторных и технологических систем. Наиболее чувствительным направлением остаётся ядерная энергетика. Поддержка ЕС в разработке дорожной карты по выводу из эксплуатации Армянской АЭС формулируется как техническое и безопасностное сотрудничество, однако фактически фиксирует процесс с очевидным конечным результатом - закрытием действующего энергоблока. Возникает принципиальный вопрос: чем он будет заменён? В декларации отсутствует чёткий ответ. Это означает, что базовая, стабильная генерация энергосистемы Армении ставится под сомнение без предоставления сопоставимой альтернативы. Достаточно вспомнить судьбу Игналинской АЭС, законсервированной после вступления Литвы в ЕС без создания новых мощностей: в результате страна до сих пор вынуждена импортировать дорогостоящую электроэнергию из Скандинавии. Особого внимания заслуживает положение о перспективах подключения Армении к черноморскому подводному энергокабелю. Речь идёт о совместной инициативе ЕС и Азербайджана, ориентированной на экспорт азербайджанской «зелёной» электроэнергии на европейские рынки. Очевидно, что при отсутствии устойчивых генерирующих мощностей участие Армении в подобной конфигурации оказывается функционально ограниченным. Более того, в текущих политических условиях Баку объективно заинтересован в сдерживании возможного подключения Армении к проекту, продвижение которого во многом является результатом азербайджанского лоббизма. Транспорт Аналогичная логика прослеживается и в транспортном разделе декларации. Здесь говорится об интеграции в трансъевропейские сети, открытии коммуникаций, концепции «Перекрёстка мира». Однако и в этом случае принципиально важно, каким образом позиционируется Армения: как субъект, формирующий собственную транспортную стратегию, или как транзитное пространство. В данном контексте особое значение приобретает стратегия ЕС «Глобальные ворота» (Global Gateway), в рамках которой предполагаемые инвестиции в Армению оцениваются до 2,5 млрд евро. Формально это подаётся как стимул инфраструктурного развития и связанности, однако по сути данные вложения напрямую сопряжены с формированием Срединного коридора и перестройкой логистических цепочек Европа-Кавказ-Азия. В том же логическом поле упоминается и проект TRIPP, позиционируемый как инструмент развития региональной связанности. Вместе с тем проект вскрывает дополнительное измерение: усиление роли США в конфигурации Срединного коридора через участие в контроле над связями между Европой и Азией. Возникает очевидное противоречие: с одной стороны, декларируется европейская интеграция, с другой - сама архитектура транспортных коридоров формируется также под влиянием стратегических интересов США, направленных на фактический контроль логистических потоков между Европой и Азией. В этих условиях Армения выступает не столько как соавтор формируемых процессов, сколько как пространство их приложения. Как инструмент в логистической системе, проектируемой внешними центрами силы. Таким образом, совместная декларация Армения-ЕС отражает направления поэтапной трансформации инфраструктурного суверенитета Армении, в рамках которой ключевые параметры энергетической и транспортной систем начинают определяться далеко не на национальном уровне. Политолог Ваге Давтян