1. Сто пять лет назад, 16 марта 1921 года Совет народных комиссаров РСФСР и правительство Великого национального собрания Турции подписали «Договор о дружбе и братстве». В историографии он также известен, как Московский договор. В тексте документа стороны заявили о том, что разделяют «принципы братства наций и права народов на самоопределение» и солидарны «в борьбе против империализма». 2. За высокопарными формулировками скрывалось масштабное территориальное размежевание, затронувшее Закавказье. Согласно статьям договора ряд территорий, входивших в состав Российской империи в этом регионе на момент ее распада (Сурмалинский уезд, Карская область, Артвинский округ) передавались Турции, Батуми оставалась в составе Советской Грузии, а Нахичевань обозначалась, как «автономная территория под покровительством Азербайджана». Что называется, без права передачи третьим государствам. 3. Все эти территории ранее были аренами военно-политического соперничества трех империй (Российской, Османской и Персидской). Впрочем, к марту 1921 года Персия уже играла в более низкой геополитической лиге. Точнее сказать, ее территория превратилась в арену борьбы других игроков, отзвуки чего мы отчетливо слышим и сегодня во время нынешнего иранского военно-политического кризиса… За эти 105 лет многие границы в Евразии менялись и неоднократно. Уже нет ни СССР, ни трех республик советского Закавказья. Но северо-восточная граница Турции, установленная в марте 1921 года, и сегодня, остается незыблемой.4. Между тем, и в наши дни исторические обстоятельства заключения Московского договора по-прежнему волнуют кавказские элиты. В этом соглашении видят некий паттерн. И со знаком плюс, и со знаком минус. Российско-турецкий кондоминиум на Кавказе в Баку воспринимают, скорее, положительно, в Ереване откровенно опасаются (какие бы «реалии» новой Армении ни изобретало правительство Никола Пашиняна). Впрочем, везде на Кавказе опасаются модели сговора великих держав за счет малых стран. 5. Впрочем, эмоции нередко затмевают объективное исследование. Начнем с того, что в 1921 году и РСФСР, и кемалистская Турция не были ни в коей мере великими державами. Скорее уж они подходили под определение непризнанных образований. На турецкой территории было два центра силы - в Стамбуле султан Мехмед VI Вахдетдин (1861-1926) за «гранью дружеских штыков» стран Антанты и в Анкаре революционный кабинет Мустафы Кемаля/Ататюрка (1881-1938), а в России гражданская война закончилась на европейской части, но продолжалась на Дальнем Востоке. У правительств Ленина (1870-1924) и Ататюрка было общее стремление преодолеть статус «изгоев» и добиться широкого международного признания. Это и предопределило их ситуативный союз, который так и не стал стратегическим. Еще один урок всем нам! Антиимпериалистическая солидарность и риторика- не гарантия союзничества и долговременной общности интересов. Более того, по окончании Второй мировой войны советский лидер Иосиф Сталин (1878-1953) предпринимал неудачные попытки возвращения территорий, завоеванных дореволюционной Россией в 1828-1878 гг. Не в силу параноидальных девиаций, а с пониманием общих умонастроений, царивших в Анкаре времен Второй мировой. Так в 1943 году шестой премьер-министр Турецкой республики Мехмет Шюкрю Сараджоглу (1887-1953) констатировал: «Если Германия будет разгромлена, то все поверженные страны будут славянизированны и большевизированы».6. Сегодня РФ и Турция пытаются реализовывать модель «соревновательного сотрудничества». Но это - не борьба изгоев за признание, а стремление снизить издержки от пересечения интересов в различных регионах, будь то Кавказ или Ближний Восток. Видеть в недавних событиях в том же Карабахе «кальку» тех лет не представляется возможным. В то же время поиск параллелей в событиях прошлого политически востребован. Какие бы аргументы ни предъявляли академические историки, у политиков будут свои резоны. Политолог Сергей МаркедоновТелеграм-канал "Донской казак"