В преддверии парламентских выборов, назначенных на 7 июня, внутриполитическая и внешнеполитическая повестка Армении привлекает повышенное внимание международного сообщества. Недавний саммит Европейского политического сообщества (ЕПС) в Ереване, неожиданный визит президента Украины Владимира Зеленского, а также экономические трения с Россией вызывают множество вопросов о дальнейшем векторе развития страны. В интервью VERELQ политолог и экономист Грант Микаелян проанализировал текущую геополитическую ситуацию, оценив влияние Запада, России и Турции на внутренние процессы в Армении. VERELQ: В нашем недавнем интервью вы отмечали, что ЕС рассматривает Армению сквозь призму противостояния с Россией. Подтвердили ли этот тезис итоги прошедших в Ереване саммитов Европейского политического сообщества (ЕПС) и формата «Армения – ЕС»? В чем конкретно это выразилось? Грант Микаелян: Да, конечно, этот саммит подтверждает такие подходы. Во-первых, что такое Армения с точки зрения Запада? Это не только контекст борьбы с Россией, но еще и обширная периферия Европы, которая должна оборонять ее от внешних воздействий: миграционных, политических, экономических и так далее. То есть это большая периферия и фронтир — пространство, в котором происходит противостояние. Именно так ЕС воспринимает Армению, а Эммануэль Макрон два года назад эксплицитно выразил это, назвав Армению буферным государством. В чем это выразилось сейчас? Само проведение саммита вписывается в предвыборный контекст, который в Европе явно рассматривают через призму борьбы с Россией. Делается ставка на то, что нынешняя власть – прозападная, а значит, любая другая сила маркируется как пророссийская. Здесь очень важно отметить: как пророссийская на Западе маркируется любая непрозападная и не антироссийская сила. В Армении есть пророссийские силы, есть нейтральные, но все они воспринимаются одинаково. Основная функция этого саммита – предвыборная поддержка Никола Пашиняна, поскольку эти выборы имеют для Запада огромное значение. Как Европейский союз участвует в этих выборах? Во-первых, он финансирует часть кандидатов. Во-вторых, еще в декабре правительство Армении обратилось за помощью в противостоянии гибридным угрозам, а в марте прибыла консультационная группа, которая разрабатывает с правительством законы, занимается политическим планированием выборов и информационным реагированием. Сейчас проходит саммит, и таким образом Европейский союз оказывается полностью вовлечен во весь контекст выборов в Армении. VERELQ: Визит президента Украины Владимира Зеленского в Ереван – это исключительно протокольная часть саммита ЕПС или дипломатический сигнал Москве? Грант Микаелян: Это, конечно, не протокольная часть, поскольку прибытие Владимира Зеленского изначально не планировалось и произошло практически в последний момент. Почему так вышло? В Киев должны были приехать представители Дональда Трампа из США (Джаред Кушнер и Стивен Утков), которые планировали обсуждать его дипломатическую линию по урегулированию украинского конфликта. Зеленский очень не хотел с ними встречаться, и европейские партнеры помогли ему, предложив приехать на этот саммит. Никол Пашинян, естественно, не мог отказать — вот и вся история. Сегодня, если кто-либо проводит прозападную политику, в этот «пакет» обязательно входит и работа с Зеленским. Даже Роберт Фицо, у которого ранее был конфликт с украинским лидером, в последние дни выстроил с ним максимально позитивный контакт. Поэтому это действительно сигнал Москве, но это сигнал из Брюсселя. Главное же заключалось в том, что нужно было просто найти место, чтобы Зеленский мог избежать неприятных переговоров с американцами. VERELQ: Поступают сообщения о приостановке продаж крупных партий армянской минеральной воды «Джермук» в РФ и проблемах с реализацией армянских товаров на российских маркетплейсах. Является ли это прямым следствием охлаждения армяно-российских отношений? Каких еще шагов и последствий вы ожидаете в преддверии парламентских выборов 7 июня? Грант Микаелян: Да, безусловно. Российские экономические ограничения — это следствие ухудшения отношений и осознания российскими властями неизбежности их дальнейшего спада. Отреагировали они не сразу. Европейский союз, как правило, предпочитает реагировать моментально, как только ему не нравятся какие-то политические изменения в стране — такова западная традиция. Российская же традиция предполагает реакцию на уже свершившийся факт. На данный момент Россия рассматривает испорченные отношения именно так. Доказательством тому стала перепалка между Владимиром Путиным и Николом Пашиняном, вылившаяся в публичное информационное пространство. Что касается дальнейших шагов со стороны России, я бы не хотел сейчас спекулировать на том, какой еще вред стороны могут нанести друг другу — от этого нет никакой пользы, хотя подобные шаги не исключены. Больше меня интересует то, что последует после выборов. Здесь ничего конкретного сказать нельзя. Во-первых, не гарантировано, что действующая власть выиграет. Во-вторых, даже если она победит, не совсем понятно, как будет реагировать Москва. Либо они решат: «Хорошо, раз уж действующие власти победили, значит, снимаем ограничения», либо, наоборот: «Победил Пашинян, он проводит недружественный курс, значит, мы усиливаем ограничения». Этот сценарий пока неясен, поэтому я могу лишь обозначить саму развилку. VERELQ: Недавно представитель Совета безопасности РФ заявил, что возможный разрыв связей Армении с ЕАЭС приведет к спаду армянской экономики на 23%. Насколько, на ваш взгляд, реалистичны подобные оценки? Каков ваш макроэкономический прогноз при подобном сценарии? Грант Микаелян: Что касается упомянутого заявления, если не ошибаюсь, оно прозвучало от Совета Федерации. Как экономист, я считаю, что подобные расчеты должны представляться не политиками и не представителями сферы безопасности. Если российские экономисты, пускай даже по заказу своего правительства, сделали подробный и обоснованный расчет того, какой экономический эффект конфликт с Россией может оказать на Армению, я бы, конечно, хотел с ним ознакомиться. В рамках такого расчета нужно понимать методологию и заложенный сценарий: какие конкретно меры предпримет Россия? Означают ли эти 23% полную ликвидацию армяно-российских экономических отношений, и произойдет ли такое когда-либо вообще? Здесь мы как минимум видим неопределенность. Кроме того, возможно, Европейский союз компенсирует часть потерь. Как правило, это происходит не в полном объеме, но какую-то долю возместить могут. Часть спада может быть замаскирована параллельным экономическим ростом. Либо, наоборот, может случиться глубокий экономический кризис, спад усилится, а воспринято это будет исключительно как последствия конфликта с Россией. Здесь настолько много переменных, что цифра в 23% для меня пока ни о чем не говорит. Что касается моего личного макроэкономического прогноза, я не проводил специальных расчетов и не считаю целесообразным делать это сейчас, исходя из обозначенных мною условий. VERELQ: Если по итогам выборов действующая власть сохранит свои позиции, ожидаете ли вы дальнейшего форсирования европейского вектора внешней политики? Или же курс станет более сбалансированным с учетом объективных реалий – зависимости Армении от российских энергоресурсов и рынков сбыта? Грант Микаелян: В случае победы действующей власти я ожидаю форсирования западного вектора, но хочу обозначить очень важный момент. Дело в том, что активные встречи с европейскими партнерами, консультации, переговоры и саммиты происходят с огромной частотой (и прошедший саммит — это одно из таких сконцентрированных явлений, необходимое ЕС для поддержки Пашиняна перед выборами), однако все эти контакты не трансформируются в конкретные результаты. Дипломатические результаты на европейском направлении равны нулю. Я бы хотел сказать это очень четко: подписывается огромное количество бумаг, заявлений, протоколов, деклараций, но их сумма равна нулю. Нет никаких практических итогов ни в экономической сфере, ни в сфере безопасности, ни даже в дипломатической — если не считать результатом сами резолюции и декларации. Соответственно, в Армении мы имеем дело с огромным европейским пиар-туманом, на фоне которого происходит реальный рост влияния Турции. Происходит ли это случайно или специально? Это не случайность, это линия Европейского союза. Урсула фон дер Ляйен и другие представители ЕС открыто заявляли, что поддерживают интеграцию энергосистем Армении и Турции, а также урегулирование отношений Армении с Азербайджаном и Турцией. Можно сказать, что урегулирование – это хорошо, но урегулирование урегулированию рознь. Сейчас оно идет в формате капитуляции Армении, и Европейский союз это поддерживает. На первом саммите Европейского политического сообщества четыре года назад Пашинян на встрече с Шарлем Мишелем и Ильхамом Алиевым признал территориальную целостность Азербайджана, после чего быстро началась блокада и физическая ликвидация Нагорного Карабаха, за что ЕС также несет ответственность. Таким образом, Европейский союз не имеет на Южном Кавказе собственных конкретных политических целей и ведет политику по доверенности с помощью Турции. Совместные цели ЕС, США и Великобритании, которые сообща поддерживают Пашиняна на выборах, заключаются в изоляции России от Ирана и вытеснении России из региона. Армения – последняя страна, где Москва еще присутствует, поэтому всё внимание сконцентрировано здесь. Замещение российского и иранского влияния возможно только турецким, если сам Запад не планирует присутствовать «на земле», чего, как мы видим, не происходит. ЕС заинтересован в усилении турецкого влияния, поэтому под пиаром европейского вектора скрывается турецкий вектор Армении. Именно это в реальности и происходит на земле. Никакого сущностного европейского курса нет, это лишь пиар-завеса для политики повышения турецкого влияния и проникновения Турции в регион и в Армению в частности.