Заявление премьер-министра Никола Пашиняна о вероятности «катастрофической войны» уже в сентябре в случае потери власти партией «Гражданский договор» вызвало резкую реакцию как в политических кругах, так и среди экспертов. Высказывание прозвучало на фоне предвыборной риторики и сразу стало предметом острых дискуссий.
Спикер Национального собрания Ален Симонян поспешил пояснить, что речь не идет о наличии конкретных разведданных или сценариев. По его словам, заявление премьер-министра следует рассматривать как политическую оценку, основанную на анализе позиций различных сил. Он подчеркнул, что никаких точных сведений о возможных датах или планах начала войны у властей нет.
И здесь возникает принципиальный вопрос: имеет ли право власть оперировать темой войны как инструментом внутренней политики? В условиях, когда общество и так живет в состоянии постконфликтной травмы, подобные заявления перестают быть просто словами — они формируют реальность, в которой страх становится частью политического выбора.
Однако политолог Теван Погосян видит в подобной риторике попытку удержания власти через давление на общество. По его мнению, в предвыборный период власти прибегают к запугиванию избирателей, увязывая собственное политическое будущее с вопросами безопасности.
«В предвыборный период, когда правящая сила боится потерять власть, обществу будет говориться что угодно, лишь бы удержать людей возле себя, даже путем внушения страха. Более того, судя по риторике, их аппетиты растут: речь уже не просто о поддержке на выборах, а о получении конституционного большинства», - отметил Погосян. Он также обращает внимание на противоречие в заявлениях властей: если действительно существует угроза войны, то непонятно, как это сочетается с параллельными заявлениями о достижении мира.
Если мир зависит лишь от того, кто именно находится у власти, его трудно назвать устойчивым — это скорее временное равновесие, чем полноценная система безопасности. Такой «мир» изначально уязвим, потому что меняется не ситуация вокруг страны, а лишь политическая конфигурация внутри неё. Настоящий мир стоит ровно столько, насколько он независим от персоналий. Если же его устойчивость привязана к одной силе или одному лидеру, это означает, что при любой смене власти страна автоматически возвращается в зону риска, и тогда это уже не мир — а отсрочка.
Полемика вокруг «войны и мира» и взаимных обвинений достигла парламентской трибуны. В ходе обсуждений секретарь фракции оппозиционного блока «Армения» поднял резонный вопрос - не подпадают ли подобные действия под уголовную статью. Минасян заявил, что подобные высказывания премьера являются не просто запугиванием, но и давлением, способным повлиять на свободу волеизъявления граждан.
И действительно, в условиях, когда власть заявляет: «либо мы, либо война», смена власти автоматически начинает ассоциироваться с рисками и угрозами, что противоречит самой природе демократических процессов, поскольку политическая конкуренция подменяется борьбой за «монополию на безопасность», где ставка делается не на программы и решения, а на страх.
И на этом фоне ключевой вопрос остается открытым: действительно ли страна движется к устойчивому миру, как обещают власти, и можно ли назвать устойчивым мир, целиком зависящий от избрания конкретной силы или человека.
