После публичных обвинений премьер-министра прокуратура вновь начинает процессуальные действия. Где проходит граница между политическим заявлением и независимым расследованием?
Заявления премьер-министра Никола Пашиняна в адрес бывшего исполняющего обязанности руководителя Офиса представителя Армении по международно-правовым вопросам Липарита Дрмеяна стали очередным примером уже сложившейся политической практики. Еще до появления результатов какой-либо проверки глава правительства публично дал жесткую оценку действиям бывшего чиновника, назвал его «троянским конем», поставил под сомнение его добросовестность и призвал правоохранительные органы расследовать его деятельность.
Спустя непродолжительное время Генеральная прокуратура сообщила, что уже дала ход заявлениям премьер-министра.
Сам по себе факт обращения главы правительства в правоохранительные органы не вызывает вопросов. Как и любой гражданин, премьер-министр вправе сообщить о возможном преступлении и потребовать его проверки.
Вопросы возникают в другом.
В демократическом государстве расследование должно предшествовать публичным обвинениям, а не наоборот. Именно следствие устанавливает факты, проверяет доказательства, допрашивает свидетелей и лишь затем делает выводы. В случае же с заявлениями Пашиняна последовательность выглядит иной: сначала обществу фактически сообщают, кто, по мнению главы правительства, действовал против интересов государства, а уже затем правоохранительным органам предлагается проверить эти утверждения.
Формально премьер-министр оговорился, что не намерен нарушать презумпцию невиновности. Однако практически сразу после этого он публично поставил под сомнение действия конкретного человека, связал их с возможной коррупцией и призвал государственные органы дать им уголовно-правовую оценку.
Подобная практика неизбежно ставит вопрос о независимости следствия.
Когда инициатива расследования конкретного лица публично исходит от главы исполнительной власти, общество вправе задаться вопросом: действуют ли правоохранительные органы исключительно на основании закона и собранных доказательств или реагируют прежде всего на политический сигнал?
Еще один вопрос касается сроков.
Липарит Дрмеян был освобожден от должности почти год назад. Если у государства действительно существовали основания полагать, что чиновник действовал вопреки интересам Армении в международном арбитраже, почему соответствующая проверка не была инициирована сразу после его увольнения? Почему столь серьезные обвинения прозвучали только сейчас, на фоне конфликта вокруг «Электросетей Армении»?
Безусловно, если имеются доказательства того, что государственный служащий действовал в интересах частной компании или нанес ущерб государственным интересам, такие действия должны получить самую жесткую правовую оценку. Однако именно доказательства должны лежать в основе уголовного преследования, а не публичные заявления политиков.
Презумпция невиновности существует не для защиты виновных. Она существует для защиты общества от ситуации, при которой виновность человека сначала определяется в публичном политическом пространстве, а уже потом начинает подтверждаться в ходе следствия.
Поэтому главным вопросом в этой истории становится уже не только судьба Липарита Дрмеяна.
Главный вопрос заключается в другом: должна ли правоохранительная система начинать расследование после публичного политического сигнала главы правительства или исключительно на основании самостоятельно собранных материалов и процессуальных оснований?
Именно ответ на этот вопрос во многом определяет степень независимости государственных институтов и уровень доверия общества к системе правосудия.
Марк Адонц
