Телефонный разговор с президентом России Владимиром Путиным 27 июля, инициированный Николом Пашиняном, стал первым после парламентских выборов в июне.
Этот телефонный разговор имел политическое значение, поскольку состоялся на фоне накопившейся напряженности в армяно-российских отношениях и экономических трудностей, вызванных ограничениями на армянский экспорт на российский рынок.
Примечательно, что разговору с Путиным предшествовали беседы Пашиняна с канцлером Германии Фридрихом Мерцем (22 июля) и президентом Франции Эммануэлем Макроном (25 июля). Контакты с европейскими партнерами, по-видимому, не принесли результата, который мог бы ослабить ограничения на российском рынке. В этих условиях обращение к Москве стало не столько политическим выбором, сколько объективной необходимостью.
Согласно официальному релизу Еревана, Пашинян поднял вопрос об ограничениях на экспорт товаров армянского происхождения, подчеркнув, что они противоречат как армяно-российской правовой базе, так и принципам Евразийского экономического союза, и попросил принять меры для решения этого вопроса.
Однако официальное заявление Кремля раскрывает совершенно иной приоритет. Российская сторона вновь поставила на повестку вопрос европейской интеграции Армении. Путин подтвердил логику совместного заявления, принятого лидерами четырех государств-членов ЕАЭС (Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия) в Астане 29 мая, и подчеркнул необходимость как можно скорее провести в Армении общенациональный референдум для уточнения, какое стратегическое направление выбирает страна: Европейский союз или продолжение членства в ЕАЭС?
В ответ Пашинян фактически признал, что процесс вступления в ЕС еще не находится на практической стадии, отметив, что проведение референдума будет возможно только в том случае, если Армения официально подаст заявку на вступление в Европейский союз.
Однако даже эта осторожная позиция не принесла видимых результатов. После телефонного разговора никаких заявлений об отмене или смягчении экспортных ограничений не прозвучало. Более того, в заявлении Кремля даже не упоминались экономические вопросы, что ясно демонстрирует приоритет Москвы.
Отметим еще одно обстоятельство. Это очередной случай, когда Путин не поздравил Пашиняна с победой на парламентских выборах. В практике межгосударственных отношений такое молчание редко бывает случайным и, как правило, содержит политический посыл.
Содержание телефонного разговора явно являлось продолжением политической логики встречи Пашиняна и Путина 1 апреля и Астанинского заявления. Москва больше не собирается терпеть политику Еревана «усидеть на двух стульях».
Более того, в Астанинском документе оговаривается, что к декабрю 2026 года Межправительственный совет ЕАЭС должен представить доклад о возможных последствиях приостановления действия Договора о ЕАЭС в отношении Армении. Это уже не предупреждение, а процесс с конкретными сроками.
Таким образом, телефонный разговор Пашиняна и Путина не стал началом преодоления нынешнего кризиса в армяно-российских отношениях. Напротив, он подтвердил, что стратегические разногласия между сторонами продолжают углубляться, и экономические проблемы уже являются одним из наиболее заметных проявлений этого кризиса.
Москва явно не готова руководствоваться экономическими трудностями Еревана или его политическими объяснениями. Россия по-прежнему ожидает от Армении не гарантий, а четкого и окончательного стратегического выбора.
Москва слезам не верит: политическая суть вчерашнего телефонного разговора лучше всего характеризует именно эта фраза.
Политолог Сурен Суренянц
