Чем обусловлена новая эскалация между США и Ираном? Насколько вероятно достижение нового соглашения между Вашингтоном и Тегераном в ближайшее время? Как на регион Южного Кавказа, в частности проект TRIPP, может повлиять конфликт США с Ираном?
На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ ответил к.и.н., научный сотрудник Института прикладных политических исследований Армении (APRI) Сергей Мелконян.
Как Вы оцениваете новую эскалацию между США и Ираном? Чем она обусловлена?
Я не был оптимистом по поводу меморандума о взаимопонимании, который был заключен между Соединенными Штатами и Ираном. Но всё-таки он стал отправной точкой для последующей динамики — будь то конфликт или переговоры.
Отличие новой эскалации от предыдущих заключается в следующем. Во-первых, в этом витке не участвует Израиль. Более того, Израиль не был драйвером процесса. Фактически сложилась ситуация, при которой США воюют с Ираном без участия Израиля — что может быть лучше для самого Израиля? Это первое.
Второе: это война не за смену руководства в Иране и не за расчленение страны, как планировалось изначально. Это борьба за статус в Персидском заливе. Иран фактически смог навязать свою волю и свои условия, но Соединенные Штаты в итоге перегруппировались и пытаются изменить статус-кво в свою пользу. Сейчас они пытаются лишить Иран возможности контролировать проход через Ормузский пролив и тем самым не допустить установления иранского доминирования в Персидском заливе. Одновременно они хотят навязать свои условия, чтобы самим получать средства за транзит в Ормузском проливе. Это такая тактическая цель.
Насколько вероятно достижение нового соглашения между Вашингтоном и Тегераном в ближайшее время?
Честно говоря, я не верю в какое-то серьезное соглашение. Наоборот, я жду повышения уровня эскалации и не исключаю, что еще один виток эскалации мы можем увидеть в ноябре, уже после выборов в Конгресс США.
Само соглашение возможно только в тех условиях, когда этого захотят как минимум более чем одна сторона. Пока позиция некоторых стран Персидского залива склоняется в сторону США, считая, что нужно продолжать давить на Иран, или когда сами Соединенные Штаты заинтересованы в усилении давления, добиться деэскалации или соглашения сложно.
Как только возникнет ситуация, при которой давление на Иран станет бессмысленной тратой времени и ресурсов, а атакующая сторона, наоборот, будет нести потери, тогда, возможно, стороны пойдут на соглашение. И здесь важную роль опять могут сыграть страны региона — в том смысле, чью повестку или чье доминирование в заливе они в итоге выберут: Ирана или Соединенных Штатов и некоторых их союзников. От этого будет зависеть исход.
Как на регион Южного Кавказа, в частности Армению, может повлиять конфликт США и Израиля с Ираном? Что ожидает проект TRIPP?
Мы видим, что новый виток эскалации на Южный Кавказ напрямую не влияет с точки зрения безопасности, как это было в прошлом раунде, когда Иран ударил по Нахичевани. Но здесь тоже может возникнуть соблазн у кого-то: если ситуация в Иране ухудшится, попытаться этим воспользоваться. Тогда снова может последовать очередной удар. Но пока к этой точке мы не приближаемся.
С точки зрения коммуникаций наиболее чувствительная история складывается в том, что Соединенные Штаты пытаются ослабить прибрежные возможности Ирана по нанесению ударов в Персидском заливе. То есть выводят из строя не только военную, но и гражданскую инфраструктуру на побережье Персидского залива, в том числе мосты. И в такой ситуации порт Бандар-Аббас может быть постепенно отрезан от транспортной связанности с севером. А это была одна из главных артерий для Ирана, да и для стран Южного Кавказа в целом. Это первое.
Второе — они уже восстановили мост в провинции Гилян (в оригинале: «Гелян») возле Каспия, который тоже американцы разбомбили. Но с точки зрения коммуникаций история с Бандар-Аббасом может быть чувствительной.
Что касается проекта TRIPP, то пока, насколько я вижу и понимаю, озабоченности Ирана никуда не исчезли. Пока противодействия со стороны Ирана по этому вопросу нет — вероятно, это связано в том числе с тем, что пока нет конкретики по самому TRIPP: стороны даже не приблизились к строительству и так далее.
Но эта озабоченность осталась, она никуда не делась. И если просто игнорировать ее, то, понятное дело, проекта не будет вообще. Иран уже четко обозначил, что проект TRIPP связан с его безопасностью. И эта война показала, что для Ирана безопасность важнее хороших отношений с соседями или финансовой выгоды: когда они наносили удары по странам, где размещены их основные финансовые каналы в Персидском заливе, в частности по Объединенным Арабским Эмиратам. Это стало показателем того, что для них безопасность превыше всего.
Айк Халатян
