Кандидат политических наук, руководитель сектора кавказских исследований Института Китая и современной Азии Российской академии наук (ИКСА РАН) Евгения Горюшина прокомментировала ИАЦ VERELQ вопрос будущего Армянской АЭС и значение атомной энергетики для Армении.
Положение о будущем армянской АЭС вновь оказалось в центре политической дискуссии после публикации текста совместного заявления по итогам первого саммита Армения–ЕС. Важно подчеркнуть: речь идет именно о политической дискуссии, а не о решении, обоснованном с точки зрения энергетической безопасности страны. Само упоминание дорожной карты вывода Армянской АЭС из эксплуатации не раскрывает ни модели замещения атомной генерации, ни расчетов влияния на энергобаланс, ни оценки тарифных последствий, ни параметров будущей базовой мощности. Если следовать логике Европейского союза, Армения может остаться без Армянской АЭС и без нового источника атомной генерации.
В совместном заявлении Армении и ЕС отдельно выделены вопросы энергетики: стороны говорят о поддержке усилий Армении по укреплению энергетической безопасности, диверсификации, устойчивости и регионального энергетического сотрудничества, а также о продолжении сотрудничества в сфере ядерной безопасности.
Примечательно, что за день до принятия совместного заявления Армении и ЕС была подписана Декларация о стратегическом партнерстве между Арменией и Болгарией, где отдельно отражено содействие сотрудничеству между Мецаморской АЭС и АЭС «Козлодуй» для повышения энергетической безопасности и развития следующего поколения ядерной энергетики.
В этом контексте возникает базовый вопрос о логике армянской энергетической стратегии. В одном документе актуализируется разработка дорожной карты вывода Армянской АЭС из эксплуатации, в другом — одновременно фиксируется сотрудничество Мецаморской АЭС и АЭС «Козлодуй». Следовательно, Армении необходимо определиться: речь идет о плановом обновлении атомной отрасли с сохранением непрерывной генерации или о постепенной деатомизации под лозунгом диверсификации?
На фоне предвыборной кампании такая неопределенность может быть политически удобной, поскольку позволяет одновременно использовать риторику «зеленого перехода», европейской интеграции и энергетической модернизации. Однако с точки зрения долгосрочных интересов государства это выглядит не как стратегия, а как набор разнонаправленных политических сигналов, способных в перспективе усилить энергетическую зависимость страны.
Вывод АЭС из эксплуатации как энергетический риск и вызов технологическому развитию
Ключевой вопрос для Армении состоит не в том, будет ли действующая станция когда-либо выведена из эксплуатации. Любой ядерный объект имеет ограниченный жизненный цикл. Проблема в другом: будет ли к моменту вывода Армянской АЭС создана новая, технологически надежная, финансово обеспеченная и системно подготовленная атомная мощность.
Армянская АЭС является системообразующим элементом энергобаланса страны. По итогам 2025 года она выработала 2,9 млрд кВт·ч электроэнергии, то есть около 30% общей генерации, тогда как солнечные станции произвели более 1,3 млрд кВт·ч, или около 14%. Солнечная энергетика уже является значимым элементом энергосистемы, но она не является функциональным эквивалентом атомной генерации. Установленная мощность СЭС не равнозначна устойчивой базовой генерации АЭС: необходимо учитывать сезонность, суточную неравномерность, коэффициент использования мощности, потребность в накопителях, резервных мощностях и сетевой инфраструктуре.
Помимо этого, к 2036 году энергопотребление в Армении неизбежно увеличится. Это естественное следствие ожидаемого роста экономики, который прогнозируется на уровне 4,5–5% ежегодно, а также повышения благосостояния жителей страны. Экономическое развитие требует адекватного обеспечения энергетическими ресурсами, что делает задачу развития энергетического сектора одной из ключевых для будущего Армении. При среднегодовом росте энергопотребления в Армении на 4% за 10 лет накопленный рост составит свыше 50%.
В этом контексте особенно опасна риторика о том, что введенные мощности солнечных электростанций якобы эквивалентны «двум атомным станциям». Такое сравнение политически эффектно, но с точки зрения техники оно некорректно. Для страны, находящейся в сложной региональной среде и имеющей ограниченные возможности энергетического маневра, подмена атомной генерации нестабильными источниками без достаточных накопителей и резервов может не снизить, а усилить энергетическую зависимость.
Отсутствие долгосрочного планирования становится самостоятельным риском. Обсуждается дорожная карта вывода АЭС, но отсутствует публично представленная дорожная карта строительства новой атомной мощности — возникает стратегический разрыв. Для атомной энергетики горизонт планирования не может быть краткосрочным: выбор технологии, лицензирование, строительство, подключение к сети, подготовка персонала и создание регуляторной базы требуют длительного цикла. Поэтому дорожная карта вывода станции должна быть синхронизирована с дорожной картой замещения мощности. В этой связи Армении необходимо срочно принимать решение о строительстве новых энергоблоков, поскольку срок службы существующих АЭС продлен только до 2036 года, а процесс возведения новых блоков, как показывает мировая практика, занимает около 10 лет. Задержка с этим вопросом ставит под угрозу энергетическую безопасность страны.
Международный опыт показывает, что преждевременный или политически мотивированный отказ от атомной генерации может иметь долгосрочные негативные последствия. Литва после закрытия Игналинской АЭС столкнулась с изменением структуры энергобаланса и ростом импортной зависимости. Опыт Германии также показателен. Формально отказ от атомной энергетики не привел к коллапсу энергосектора в техническом смысле: энергосистема продолжила функционировать. Однако он стал одним из факторов структурного кризиса немецкой модели энергоперехода. Ставка на ускоренное развитие ВИЭ, прежде всего ветровой генерации, столкнулась с инфраструктурными ограничениями: значительная часть ветровых мощностей была сосредоточена на севере страны, тогда как основные промышленные центры расположены на юге и в центре. В результате возросла нагрузка на сети, увеличились расходы на балансировку, резервные мощности и перераспределение электроэнергии. Данный энергетический кризис привел к росту цен, тяжелым издержкам для немецкой промышленности, стагнации промышленного выпуска и росту числа компаний, рассматривающих перенос производств за рубеж.
Для Армении этот пример особенно важен. Если даже крупная промышленная экономика с развитой инфраструктурой и доступом к общеевропейскому энергорынку сталкивается с такими издержками, то для Армении, обладающей более ограниченной сетевой и региональной инфраструктурой, цена аналогичного решения может быть выше.
На этом фоне отказ Армении от атомной энергетики противоречил бы базовой логике современного энергетического развития. Тем более что энергоблоки с реакторами ВВЭР-440, к типу которых относится Мецаморская АЭС, продолжают работать в Венгрии, Словакии, Финляндии, Чехии и России. Следовательно, возраст технологии сам по себе не является основанием для отказа от атомной генерации: решающими являются техническое состояние станции, модернизация, качество регулирования и соблюдение стандартов ядерной безопасности. Показателен пример Финляндии, где эксплуатация АЭС «Ловииса» продлена до 2050 года. Страна не рассматривает возраст реакторной технологии как самостоятельное основание для отказа от атомной генерации, а делает акцент на сочетании регуляторного контроля, инвестиций и технического обновления. Показательно, что европейская повестка в отношении Армении включает тему вывода Мецаморской АЭС, тогда как сами европейские государства продолжают рассматривать атомную энергетику как элемент энергетической безопасности. Болгария, подписавшая с Арменией декларацию о стратегическом партнерстве, развивает площадку АЭС «Козлодуй» и продвигает строительство новых энергоблоков. Следовательно, для Армении вопрос должен ставиться иначе: европейский опыт подтверждает востребованность атомной энергетики, а давление вокруг Мецамора связано с политическим перераспределением технологического влияния вокруг армянской инфраструктуры. Следовательно, вопрос для Армении должен состоять не в отказе от атомной энергетики как таковой, а в безопасном обновлении атомной инфраструктуры и сохранении непрерывной атомной генерации.
В условиях, когда многие государства пересматривают прежний скепсис в отношении атомной энергетики и вновь рассматривают ее как инструмент декарбонизации, энергетической автономии и промышленного развития, добровольный отказ Армении от собственной атомной компетенции выглядел бы стратегически необоснованным и энергетически уязвимым решением.
Армянская АЭС в контексте государственного суверенитета
Для Армении атомная энергетика является одной из последних сфер высокой технологической субъектности. Потеря этой сферы приведет к сужению промышленной базы, кадровой школы, инженерной культуры и способности самостоятельно планировать энергетическое будущее. В этом смысле Мецаморская АЭС — это не только источник электроэнергии. Это часть государственной состоятельности Армении и один из немногих крупных инфраструктурных проектов, где российско-армянское сотрудничество имеет реальный материальный результат.
Вопросы атомной энергетики затрагивают не только энергобезопасность, но и региональное взаимодействие, контроль над критической инфраструктурой и право государства самостоятельно определять собственную энергетическую политику. Критика Мецаморской АЭС со стороны Турции и Азербайджана должна рассматриваться в качестве региональной борьбы за ограничение энергетической самостоятельности Армении. Турция сама развивает атомную энергетику, строит АЭС «Аккую» и обсуждает новые площадки. Поэтому ее претензии к армянской атомной программе выглядят политически избирательными. Для Еревана согласие с такой логикой означало бы принятие энергетической повестки, выгодной соседним государствам, а не собственным долгосрочным интересам.
В этом контексте особенно показательно, что Турция, критикуя Армянскую АЭС и выступая против строительства новой станции в Армении, сама активно развивает атомную отрасль. В Турции реализуется АЭС «Аккую» мощностью 4,8 ГВт с четырьмя реакторами ВВЭР-1200; также обсуждаются новые проекты в Синопе и Фракии, а официальная цель Турции — расширение собственной атомной генерации в долгосрочной перспективе. Поэтому заявления внешних акторов о нежелательности армянской атомной программы следует рассматривать критически. Армения, как и любое суверенное государство, имеет полное право самостоятельно определять структуру своего энергобаланса, выбирать технологические решения и развивать атомную энергетику при соблюдении международных требований ядерной безопасности, защищенности и нераспространения. Для страны с ограниченными природными ресурсами и сложной региональной средой сохранение атомной генерации является не политической прихотью, а элементом энергетической самостоятельности.
Атомная генерация как условие технологического развития Армении
Отдельно это противоречие проявляется в контексте заявленных планов Армении по развитию высокотехнологичной экономики. Если страна намерена развивать ИТ-сектор, искусственный интеллект, центры обработки данных и хочет выступать как технологический хаб Южного Кавказа, то ей необходима надежная энергетическая инфраструктура. ИИ-индустрия и дата-центры требуют круглосуточного, стабильного и предсказуемого энергоснабжения, которое невозможно обеспечить одной лишь погодозависимой генерацией. По оценке Международного энергетического агентства, мировое потребление электроэнергии дата-центрами может более чем удвоиться к 2030 году и достичь около 945 ТВт·ч, причем ИИ является одним из основных драйверов этого роста.
Для Армении это имеет принципиальное значение. Технологический сектор уже занимает заметное место в экономике страны: по данным отраслевых обзоров, только в 2024 году его оборот достиг около 2,3 млрд долларов США и составлял порядка 7% ВВП. Одновременно в Армении обсуждаются проекты по развитию ИИ-инфраструктуры и высокопроизводительных вычислений. В такой ситуации отказ от атомной генерации выглядит особенно противоречиво: государство, которое хочет стать региональным технологическим центром, фактически рискует демонтировать один из источников стабильной базовой энергии, без которой невозможны ни крупные дата-центры, ни промышленный ИИ, ни долгосрочная цифровая трансформация.
Показателен и опыт Калифорнии. Регион с одной из наиболее развитых технологических экосистем уже сталкивается с ростом нагрузки на энергосистему из-за дата-центров: по данным California Community Choice Association со ссылкой на Комиссию по энергетике Калифорнии, дата-центры потребляли около 5 580 ГВт·ч в год, или примерно 2,6% спроса на электроэнергию штата в 2023 году. При этом проблема заключается не только в объеме потребления, но и в его режиме: ИИ-инфраструктура работает круглосуточно, тогда как солнечная генерация зависит от времени суток и погодных условий. Следовательно, даже для высокотехнологичных регионов с развитой ВИЭ-повесткой ключевым вопросом остается наличие надежной базовой и балансирующей мощности.
В этом контексте тезис о превращении Армении в «кавказскую Силиконовую долину» без сохранения устойчивой энергетической базы выглядит скорее политическим лозунгом, чем реализуемой стратегией. Нельзя одновременно строить экономику ИИ и дата-центров и ослаблять инфраструктуру, обеспечивающую стабильную электроэнергию. Для цифрового суверенитета нужна энергетическая база; без нее технологический рывок превращается в зависимость от внешних сетей, поставщиков и геополитически чувствительных маршрутов.
Энергетический суверенитет вне предвыборной логики
В краткосрочной политической логике тезисы о «диверсификации», «зеленом переходе» и якобы уже созданной замене атомной генерации могут быть удобным электоральным инструментом. Однако энергетический суверенитет не должен быть предметом политического маркетинга, а энергетическую политику не стоит строить по законам предвыборной мобилизации. С точки зрения стратегических интересов Армении отказ от атомной генерации без новой базовой мощности означал бы не модернизацию, а управляемую утрату одного из ключевых элементов государственного суверенитета. В этом случае рост энергетической зависимости и потеря технологического суверенитета становятся не гипотетическим риском, а вопросом времени. Подлинная диверсификация должна заключаться не в демонтаже атомной отрасли, а в ее обновлении на основе проверенных решений, доказавших свою надежность.
Евгения Горюшина
