Какие результаты недавнего визита лидера КНР Си Цзиньпина в США? США и Китаю удастся вырваться из «ловушки Фукидида» и избежать прямого столкновения? Как можно оценить активность Китая на постсоветском пространстве, в частности на Южном Кавказе? В России рассматривают Китай как взаимодополняющего партнёра или нового геополитического конкурента на Южном Кавказе?
На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ в кулуарах международной научно-практической конференции к 20-летию Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ «Россия и новая многополярность: от идеи к реальности» ответила доктор политических наук, профессор РАН, заместитель директора Института Китая и современной Азии РАН Яна Лексютина.
Как Вы оцените результаты недавнего визита лидера КНР Си Цзиньпина в США?
Что касается последней встречи, которая состоялась совсем недавно, то там результатов фактически никаких не было. Главным результатом было выполнение дипломатического церемониала. Если посмотреть, как характеризовалась эта встреча, всё, что мы можем увидеть, — это тот роскошный приём, который был оказан Си Цзиньпину. Каких-то результатов, по крайней мере тех, которые стали бы публичными, по-моему, достигнуто не было.
Единственным результатом стала некая договорённость о том, что та торговая война, которая уже ведётся на протяжении нескольких лет, несколько будет замедлена. То есть произошла некоторая отсрочка с введением тарифов, с введением пошлин и так далее. Поэтому мы можем говорить о том, что результатов в принципе никаких не было.
Многие аналитики говорят, что единственным результатом стал сам факт встречи. Безусловно, это достаточно большое достижение. Это первый государственный визит Си Цзиньпина спустя несколько лет. Но, в принципе, на этом результаты, наверное, исчерпаны.
А США и Китаю удастся вырваться из «ловушки Фукидида» и избежать прямого столкновения?
Что касается «ловушки Фукидида», это достаточно сложный вопрос. Мне кажется, однозначно ответить сложно. То, что двум крупным державам строить партнёрские, кооперативные отношения достаточно сложно, — это очевидно. Будут ли эти отношения усугубляться, будет ли углубляться какая-то конфронтационная составляющая — достаточно сложно сказать. Но очевидно, что отношения всё-таки будут достаточно сложными в предстоящие десятилетия. Скорее всего, это будут отношения, в которых будут происходить микроконфликты, микрокризисы, за которыми будет следовать некая стабилизация. Увидим ли мы какой-то крупный конфликт — это достаточно сложный вопрос.
Как Вы оцениваете активность Китая в Центральной Азии и на Южном Кавказе? К примеру, Пекин подписал договоры о стратегическом партнёрстве с Арменией, Азербайджаном и Грузией.
Здесь, наверное, стоит подчеркнуть два момента. Во-первых, я бы всё-таки не объединяла Центральную Азию с Южным Кавказом с точки зрения и китайской стратегии, и присутствия. Потому что, конечно, присутствие Китая в Центральной Азии существенно: оно выстраивалось на протяжении практически двух десятилетий. И если посмотреть масштабы экономического присутствия Китая в Центральной Азии, они действительно значительные.
Что касается Южного Кавказа, вы упомянули о стратегическом партнёрстве, которое было установлено между всеми странами региона с Китаем, на самом деле это такое догоняющее развитие. Потому что на сегодняшний день стратегическое партнёрство у Китая с другими странами, а с большинством стран у Китая таких партнёрств, знаете, наверное, уже около 80–70, и большая часть этих стратегических партнёрств была, на самом деле, согласована много раньше.
Если мы с вами говорим о Южном Кавказе, то Китай только делает первые шаги в сторону Южного Кавказа, и вот реальный интерес, в том числе экономический и политический, начинает формироваться только сейчас. То есть мы находимся ещё в самом начале этого процесса.
В России рассматривают Китай как взаимодополняющего партнёра или нового геополитического конкурента на Южном Кавказе?
Это однозначно не конкуренты. Мне кажется, так вопрос в принципе ставить нельзя. Нельзя ставить почему — у России и Китая есть высокая степень доверительных отношений, высокая степень доверия в серьёзных вопросах. Какой бы регион мы ни взяли — Южный Кавказ, Центральную Азию или любой другой, — отношения между Россией и Китаем строятся всё-таки на основе того, что Китай называет отношениями нового типа между великими державами. То есть не на основе стратегии конкуренции, соперничества или игры с нулевой суммой, а на основе непротивостояния и, наверное, отсутствия соперничества в его негативном понимании.
Безусловно, я с вами согласна, что может быть соперничество между отдельными компаниями, между коммерческими интересами — это неизбежно, но это нормально, это здоровое соперничество. Что касается нездорового соперничества — ну, я такого не ожидаю, я такого не вижу между Россией и Китаем на Южном Кавказе.
Айк Халатян
