Доклад политического обозревателя ИАЦ VERELQ Айка Халатяна на XVII международной конференции «Особенности современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве», организованной журналом «Международная жизнь» при поддержке МИД России.
Армения вступила в период, когда вопрос выбора интеграционного проекта постепенно превращается в вопрос выбора геополитического лагеря в идущей сейчас борьбе между Россией и коллективным Западом. Со всеми сопутствующими рисками в сфере безопасности и экономики.
Закон преткновения
В марте 2025 года парламент Армении принял закон «О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз». Действующие власти подчеркивали, что сам закон не означает автоматического вступления в Евросоюз и что окончательное решение в перспективе должно быть принято гражданами на референдуме. При этом премьер-министр Никол Пашинян прямо признает, что одновременное членство в ЕС и ЕАЭС невозможно.
И хоть Пашинян и члены его команды несколько месяцев подряд говорили, что у них нет планов в ближайшее время подавать официальную заявку на членство в ЕС и, следовательно, нет необходимости проводить референдум по этому вопросу, как того требует российская сторона, однако 24 августа, представляя в парламенте программу правительства на 2026–2031 годы, Пашинян заявил о намерении Еревана в ближайшее время начать процесс подачи заявки на членство в ЕС.
Однако Москва с самого начала дала происходящему совершенно иную оценку. Еще 9 января 2025 года, когда законопроект только обсуждался, вице-премьер России Алексей Оверчук заявил, что Россия рассматривает начало обсуждения законопроекта о вступлении Армении в ЕС как начало выхода страны из ЕАЭС и будет учитывать это при формировании своей экономической политики в отношении Армении. 1 сентября 2026 года Владимир Путин уже прямо заявил Пашиняну, что принятие закона о начале процедуры вступления в другую экономическую организацию фактически означает заявление о выходе из ЕАЭС, поскольку одновременное членство несовместимо.
Экономика Армении за годы участия в ЕАЭС
В Ереване европейский курс объясняют необходимостью диверсификации внешнеполитических и экономических отношений. Однако, если сокращение одних торгово-экономических связей происходит быстрее, чем формируются сопоставимые по масштабам и условиям новые связи, страна сначала получает не новую экономическую модель, а разрыв старой. Именно это сегодня происходит с внешней торговлей Армении.
В 2014 году общий внешнеторговый оборот Армении составлял около $5,92 млрд. Торговля со странами ЕС достигала $1,574 млрд, или 26,6% всего внешнеторгового оборота. Товарооборот с Россией составлял $1,403 млрд, или около 23,7%. За последующее десятилетие масштаб армянской экономики существенно вырос. В 2015 году ВВП составлял около $10,6 млрд, а в 2025 году — уже $29,2 млрд. В 2025 году реальный экономический рост составил 7,2%.
К 2025 году внешнеторговый оборот Армении достиг $21,43 млрд, сократившись за год на 29%. Экспорт составил $8,4 млрд, импорт — $13 млрд.
Россия при этом сохранила статус крупнейшего отдельного торгового партнера Армении. Товарооборот двух стран в 2025 году составил около $7,7 млрд, что соответствует примерно 35,8% всего внешнеторгового оборота Армении. Из них экспорт Армении в Россию составил около $2,96 млрд, а импорт — $4,7 млрд.
ЕАЭС в целом обеспечил около $8 млрд, или 37,5% внешнеторгового оборота Армении. На страны Союза пришлось около $3,2 млрд армянского экспорта и $4,8 млрд импорта.
ЕС выглядел значительно скромнее: его товарооборот с Арменией составил около $2,5 млрд, или 11,7% общего внешнеторгового оборота. При этом экспорт Армении в ЕС составлял $666,8 млн, а импорт — около $1,8 млрд. Доля ЕС в армянском экспорте достигла 7,9%, в импорте — около 14%.
На фоне углубления кризиса в армяно-российских отношениях и введенных Москвой ограничений в отношении армянской сельхозпродукции в январе–июле 2026 года товарооборот Армении с Россией снизился на 20,5%, до $3,12 млрд, а в целом торговля со странами ЕАЭС сократилась на 18,4%, до $3,35 млрд. Одновременно товарооборот со странами ЕС увеличился на 57,2%, достигнув $2,19 млрд. Торговля с Китаем достигла $1,81 млрд — примерно 15,7%, а с Ираном — $437,7 млн, около 3,8%. Общий внешнеторговый оборот Армении при этом вырос всего на 1,7%, до $11,54 млрд.
То есть тренд очевиден: доля российского и евразийского направления сокращается, тогда как доля ЕС и Китая растет.
При этом Россия остается важнейшим рынком именно для армянского экспорта. Ведь в 2025 году на нее приходилось около 35,3% всего армянского экспорта, тогда как на ЕС — 7,9%. Именно поэтому заменить российский рынок европейским только административным решением невозможно. Речь идет о перестройке каналов сбыта, логистики, стандартов, упаковки, сертификации и маркетинга.
Безальтернативный российский газ
Однако важность отношений с Россией определяется не только структурой товарооборота. Российский газ остается одним из важнейших факторов экономической и социальной устойчивости Армении и конкурентоспособности армянской экономики. Поэтому возможное изменение его цены — это не только вопрос отношений Москвы и Еревана, но и внутриполитической стабильности.
Председатель Центрального банка Армении Мартин Галстян прямо заявил, что сценарий возможного повышения стоимости газа будет иметь двойной эффект: первичный — через рост общего уровня инфляции, и вторичный — через увеличение стоимости других товаров, поскольку цена газа входит в себестоимость производства, в том числе тепличной продукции и промышленного производства. Одновременно возникает риск снижения экономической активности.
Галстян назвал этот вариант сценарием X, не относящимся ни к базовому сценарию A, ни к сценарию B, и характеризовал его как сценарий, предполагающий «более апокалиптическое» развитие событий. В случае его реализации, по словам главы ЦБ, реакция регулятора должна быть значительно более сильной и нестандартной.
Это заявление главы ЦБ имеет принципиальное значение. Ведь Центральный банк фактически предупреждает: подорожание газа способно одновременно ударить по двум ключевым показателям — инфляции и экономическому росту.
Именно поэтому разговор об интеграционном выборе без разговора об энергетике оказывается неполным. Альтернатива российскому газу должна быть хотя бы сопоставима по цене с российским газом (177 долларов за тысячу кубометров). Хотя есть сомнения, что Азербайджан и Иран даже физически смогут обеспечить необходимые Армении объемы поставок. И вполне реален «украинский сценарий», когда под лозунгами защиты суверенитета от России Армения будет покупать у Азербайджана тот же российский газ, но по более дорогой цене. Как в свое время Киев, якобы отказавшийся от закупок российского газа, но в реальности плативший за него намного дороже в рамках схемы «реэкспорта».
Политически можно объявить любую страну альтернативным партнером. Экономически альтернативой она становится только тогда, когда способна обеспечить сопоставимые условия. Для Армении это особенно важно.
Если российский газ заменяется более дорогим газом, разница в цене в конечном счете оплачивается армянским потребителем. Если российский рынок заменяется более удаленным европейским рынком с более дорогой логистикой и сертификацией, эту разницу (а более вероятно, экономические потери) оплачивает армянский производитель. Если одни транспортные маршруты закрываются, а новые проходят через враждебные государства, которые получают возможность контролировать доступ Армении к этим маршрутам, возникает другая форма зависимости.
Евроинтеграция или превращение в сателлита Турции и Азербайджана?
Взятый властями Армении внешнеполитический курс на сближение с Турцией и Азербайджаном любой ценой может иметь очень неоднозначные результаты не только для армянской стороны, но и в целом для региона Южного Кавказа. В результате нынешней политики значительная часть внешнеэкономической инфраструктуры страны может оказаться завязанной на государства, с которыми у Армении исторически и политически существуют крайне сложные отношения. И здесь возникает вопрос, который в рамках дискуссии о евроинтеграции часто остается на втором плане. Если Армения сокращает экономические связи с Россией, а взамен получает зависимость от транспортных, энергетических и торговых возможностей Турции и Азербайджана, традиционно враждебно настроенных к Армении и армянскому народу, можно ли считать это реальной диверсификацией?
Европейский союз находится далеко за пределами региона, а Турция и Азербайджан — непосредственно рядом с Арменией. И если перестройка экономики Армении будет сопровождаться фактическим установлением зависимости от экономики и инфраструктуры тандема тюркских государств (как это произошло с Грузией во времена президентства Михаила Саакашвили), европейская риторика может оказаться лишь внешней оболочкой гораздо более глубокой региональной трансформации. И не случайно, что многие армянские эксперты считают, что под лозунгами евроинтеграции и защиты суверенитета от России действующие власти при поддержке ЕС и США в реальности превращают Армению в сателлита Турции и Азербайджана.
В этой связи можно вспомнить, что еврокомиссар Марта Кос прямо заявила в этом году, что ЕС намерен вложить большие средства для того, чтобы связать энергосистемы Армении и Турции, для того чтобы снизить сотрудничество Армении и России в энергетической сфере. Заодно приведя в пример Евросоюз, который после начала конфликта на Украине взял курс на прекращение сотрудничества с Россией в энергетической сфере. И власти Армении во главе с Пашиняном уже прямо заявляют о готовности тесного сотрудничества с Турцией и Азербайджаном в сфере энергетики, вплоть до начала закупок азербайджанского газа.
«Запад нам поможет»?
В 2026 году ЕС уже перечислил Армении €34 млн из объявленного пакета поддержки в €52 млн. Еще €18 млн должны довести этот пакет до полной суммы. Средства предназначены, в частности, для поддержки бизнеса и экспортеров, пострадавших от российских торговых ограничений.
В июле Еврокомиссия объявила о предложении временно либерализовать торговлю примерно для 80% армянского экспорта в ЕС. Меры рассчитаны на два года после вступления соответствующего регулирования в силу.
Однако надо помнить, что доступ на рынок не равен гарантированному спросу. Европейский рынок значительно больше российского, но требования к продукции, сертификации, упаковке, качеству, прослеживаемости и конкуренции там также существенно выше. Например, грузинские экспортеры за 5 лет полного российского эмбарго (с 2007 по 2012 год) так и не смогли заменить российский рынок европейским. И после снятия Москвой ограничений традиционный российский рынок вновь стал основным для грузинского вина и «Боржоми».
В целом Армении надо понимать, что Европейский союз требует от всех своих партнеров полного соблюдения санкционного режима в отношении России. И именно это является главной причиной проблем в отношениях Брюсселя с Сербией и Грузией, которые отказались идти на полный разрыв экономических связей с Россией, учитывая то, что это нанесет им огромный урон, а ЕС не намерен как-то возмещать возможные потери.
Европейская переориентация сама по себе не гарантирует экономического роста и процветания. Здесь показателен пример Молдовы. В 2025 году ее ВВП вырос в реальном выражении всего на 2,4%, до €18,05 млрд. А вот Грузия, отказавшаяся слепо следовать указаниям Брюсселя и идти на обострение с Россией и присоединение ко всем европейским санкциям, наоборот, показывает очень позитивные результаты в экономике. В 2025 году внешняя торговля Грузии составила $25,82 млрд, увеличившись на 10,1%. Реальный ВВП вырос на 7,5%, до примерно $38,1 млрд.
Серьезный риск во имя чужих геополитических интересов
В случае с Арменией логика ЕС, а также поддерживающая эту политику США заключается и в том, что усиление позиций Турции в регионе Южного Кавказа автоматически означает ослабление позиций России и Ирана. Это два главных геополитических противника Запада в регионе. Более того, Турция, которая активно развивает проект интеграции тюркских государств, который фактически превращается в конкурирующий проект для евразийской интеграции, которую продвигает Москва, сможет с более сильных позиций играть в регионе Центральной Азии, где на данный момент ведущие позиции у двух главных геополитических конкурентов США — России и Китая.
И встает вопрос, насколько все это исходит из интересов Армении и армянского народа.
Ведь сама Россия подчеркивает, что не намерена финансировать переход Армении из ЕАЭС в ЕС. Тем более в организацию, которая превращается из экономической в военно-политический союз, который прямо заявляет о том, что считает Россию врагом и готовится к войне с ней. Европейские официальные лица даже называют конкретные сроки возможной войны между странами ЕС и Россией. И в этих условиях наивно ожидать, что Москва будет продолжать оказывать Армении экономическую и финансовую помощь, с учетом ее желания переместиться в лагерь противников России.
Армения действительно может и должна искать новые рынки, диверсифицировать отношения. Но реальная диверсификация — это нахождение новых союзников и партнеров при сохранении старых. А нынешняя политика армянских властей во главе с Пашиняном приводит лишь к тому, что Армения получила проблемы со старыми союзниками и партнерами, притом даже не найдя им равноценную замену. И более того, во имя интересов третьих стран готова стать участником очень опасного геополитического противостояния между Западом и Россией, даже не решив окончательно своих вопросов с Азербайджаном и Турцией, которые так и не отказались от своих идей так называемых «Западного Азербайджана» и «Зангезурского коридора».
Айк Халатян
