Какая ситуация сейчас в отношениях Москвы и Еревана? Насколько реально нахождение Арменией альтернативы российскому газу, причем по такой же цене или близкой к ней? Чем обусловлены заявления Владимира Путина и Никола Пашиняна о российской базе в Гюмри? Можно ли ожидать определенную нормализацию в отношениях после визита Никола Пашиняна в Москву?
На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ ответил к.и.н., научный сотрудник Института прикладных политических исследований Армении (APRI) Сергей Мелконян.
Как Вы оцениваете ситуацию в отношениях Москвы и Еревана?
Ситуация негативная, точка. Негативная как для Армении, так и для России.
Для Армении — понятно почему: это новая спираль вызовов, в первую очередь в области экономики и энергетики, а уже в отдаленной перспективе — и безопасности. Потому что, с одной стороны, вот этот промежуток относительного мира, который мы сейчас имеем, можно было использовать для наращивания своего экономического потенциала, а в итоге Армения получает экономический вызов.
Для России — тоже понятно: единственный формальный союзник, который в регионе остался, — это Армения. И теряя связи с Арменией, Россия полностью теряет влияние в регионе. Понятно, можно долго рассуждать над тем, что такое влияние и в чем оно выражается, но свято место пусто не бывает: в Армении уже действуют две европейские миссии, Армения проводит активную работу по открытию границы с Турцией, Армения активно пытается диверсифицировать внешнеполитические и внешнеэкономические связи. И здесь Россия не то что не занимает приоритетное место — она здесь особо и не рассматривается. В этом смысле, конечно, для России это негативный сценарий.
Почему армянские власти начали фактически информационно готовить население к необходимости быть готовыми ради защиты суверенитета страны к высокой цене на газ и необходимости найти альтернативу российскому газу?
Мы вместе с вами сидели на «Примаковских чтениях» — это был, по-моему, 2024 год, и тогда вице-премьер РФ Алексей Оверчук там выступал и довольно четко обозначил, что не получится отделить вопросы безопасности от вопросов экономики. Здесь мы уже видим, как это проявляется. Если вы (Армения) отказываетесь от того формата взаимоотношений, который у нас есть… А формат взаимоотношений идет пакетом: ты не можешь прийти в салон сотовой связи, взять готовый пакет и сказать: «Я хочу поменять здесь что-то». Нет, есть готовый пакет отношений. Здесь то же самое: если ты сохраняешь хотя бы конструктивные партнерские отношения с Россией, ты можешь рассчитывать на какие-то бенефиты.
И это не только с Россией, давайте четко обозначим: это с любой страной, с любой державой — будь то Соединенные Штаты, будь то Китай и так далее. То есть в этом нет ничего уникального и нового, просто у каждого свой инструментарий: где-то западные страны могут обеспечить доступ к дешевым кредитам, азиатские страны могут обеспечить доступ к производственным мощностям, и всё это на преференциальной основе, если ты с ними поддерживаешь позитивные отношения. В случае с Россией — это энергетика и экономика.
Да, общественное мнение, насколько я понимаю, готовят к перспективе подорожания, повышения цены на газ начиная со следующего года. Но не то чтобы идет сверхактивная подготовка: имеет место ряд заявлений. Однако, видимо, они также не убеждены, что ситуация действительно именно так сложится, потому что, возможно, есть надежда, что в ходе встречи Пашиняна и Путина в Москве получится эти вопросы урегулировать.
Насколько реально нахождение Арменией альтернативы российскому газу, причем по такой же цене или близкой к ней?
Регион маленький, можем пройтись вокруг. Есть две страны, которые могут поставить газ.
Первая — это Иран, который фактически уже поставляет газ: объемы разные, от 400 до 500 миллионов кубометров. Могут ли быть мощности больше? Конечно, могут, и это обсуждается. Но здесь есть несколько проблем:
* Калорийность иранского газа ниже (то есть энергии выделяется меньше).
* Есть проблемы с поставками зимой: чисто технические вопросы, а зимой для Армении как раз поставки газа критически важны.
* Третья проблема, которой раньше не было, но сейчас она появилась: с Ираном у нас действует бартер — газ в обмен на электричество. Но если мы будем закупать газ уже для внутреннего потребления и оплачивать… Неважно, будь то бартером или чем-то другим: у нас сейчас будет недостаточно мощностей для генерации электроэнергии, чтобы поставить ее Ирану, плюс новая ветка (проект по третьей линии электропередачи, который уже давно старый) в самом Иране до сих пор не закончена. То есть неважно, бартер это будет или перевод средств, появляются проблемы, которых раньше не было: это Соединенные Штаты, которые сейчас нацелены на то, чтобы минимизировать любые возможности для Ирана извлекать прибыль от торговли, в первую очередь с соседями. Несмотря на то, что у Армении довольно маленький рынок, с точки зрения США это может стать проблемой, потому что Иран получает валюту на руки, способную хоть как-то сгладить непростую экономическую ситуацию внутри страны.
Вторая альтернатива — это Азербайджан. И здесь, если мы отказываемся от российского газа в пользу азербайджанского, возникает несколько вопросов:
* Армения меняет энергетическую зависимость от проблемного партнера на зависимость от открытого противника. Менять зависимость от партнера, с которым у тебя есть проблемы, на зависимость от страны, которая официально называет тебя «Западным Азербайджаном», по-моему, не самая перспективная идея.
* У Азербайджана нет достаточных свободных мощностей: Баку сейчас сам ищет дополнительные инвестиции, чтобы нарастить добычу газа для дальнейшего экспорта. То есть лишних объемов там физически нет.
Могут быть еще своповые поставки из Туркменистана — либо через Иран, либо через Азербайджан, но это уже третья опция. В этом смысле вариации есть, можно попробовать везде по чуть-чуть. Но надо подчеркнуть: любая альтернатива российскому газу будет намного дороже. Будь то своповая поставка из Туркменистана, будь то азербайджанский газ, будь то иранский газ — всё это мы должны четко понимать.
Чем обусловлены заявления Владимира Путина и Никола Пашиняна о российской базе в Гюмри?
Первое. Этот вопрос не обсуждался в закрытом формате предметно: тема базы могла лишь вскользь проскочить.
Второе. Россия показала (или хочет показать), что российская база якобы нужнее Еревану, чем Москве, тем самым искусственно сбивая стоимость этого актива в преддверии предстоящего торга. Потому что, насколько я понимаю, в Москве во многом будет иметь место торг — с тем, чтобы Армения не могла использовать российскую военную базу как козырь или представлять ее источником угрозы, а не гарантией безопасности для Армении, объясняя это тем, что «соседи так воспринимают» (понятное дело, о ком идет речь — речь идет о Турции). То есть позиция нынешнего руководства Армении по российской базе уже многократно выражалась.
Можно ли ожидать определенную нормализацию в отношениях Армении и России после визита Никола Пашиняна в Москву или кризис еще больше углубится?
Давайте разбираться в терминах: что такое нормализация? Будет ли так, как раньше? Очевидно, нет: как раньше уже не будет. Будет ли меньше острых углов? Возможно. Но эти углы никуда не уйдут. Появится какая-то новая конфигурация, к которой надо будет привыкать. И она явно будет некомфортной — в большей степени некомфортной для Армении, если речь пойдет о пересмотре экономических отношений. Поэтому какого-то прорыва я бы не ожидал. Нерешенность вопросов, способствующих поддержанию кризиса, очевидно, останется. И как минимум некоторые вопросы прояснятся в декабре этого года в Петербурге (саммит лидеров стран ЕАЭС — прим. ред.), насколько я понимаю.
Айк Халатян
