Венесуэла вновь оказывается в центре мировой нефтяной политики. Вашингтон получает доступ к разработке 17 месторождений с совокупными доказанными запасами около 65 млрд баррелей, тогда как в Каракасе обсуждается возможность выхода из ОПЕК.
На первый взгляд, перед нами история о возвращении венесуэльской нефти на мировой рынок. Однако в действительности сюжет значительно шире.
Венесуэла располагает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире - свыше 300 млрд баррелей. Но ресурсное изобилие давно перестало конвертироваться в производственную мощь. Если в середине ХХ века страна обеспечивала значительную часть мировой нефтедобычи, то сегодня ее доля составляет около 1%.
Причины известны: деградация производственной инфраструктуры, хроническое недоинвестирование, санкционный режим, утрата кадров и технологий, наконец - специфика тяжелой нефти пояса Ориноко, разработка и переработка которой требуют значительно больших затрат.
Поэтому объявленная Дональдом Трампом нефтяная сделка сама по себе не способна быстро изменить мировой энергетический баланс. Согласно опубликованным параметрам соглашения, речь идет о 17 месторождениях и примерно 65 млрд баррелей доказанных запасов. Предполагается также значительное американское участие в механизмах управления проектом.
Но контроль над запасами и контроль над потоками - далеко не одно и то же.
Для превращения венесуэльских запасов в устойчивый экспортный поток необходимы десятки миллиардов долларов инвестиций, восстановление инфраструктуры и, главное, долгосрочные политико-правовые гарантии для инвесторов. Именно поэтому эффект от сделки следует оценивать не столько через текущий баланс спроса и предложения, сколько через перспективу нескольких лет.
Гораздо интереснее институциональная сторона вопроса - возможный выход Венесуэлы из ОПЕК. Трамп 31 августа уже заявил, что решение остается за Каракасом.
В своей знаменитой «Добыче» (The Prize) Дэниел Ергин подробно показывает, насколько значительной была роль Венесуэлы в формировании международного нефтяного порядка ХХ века. Именно венесуэльский министр Хуан Пабло Перес Альфонсо стал одним из ключевых интеллектуальных и политических архитекторов ОПЕК. Его задача состояла не просто в повышении нефтяной ренты государства, но в перераспределении власти между международными нефтяными компаниями и странами - владельцами ресурсов. В 1960 г. Венесуэла вместе с Ираном, Ираком, Кувейтом и Саудовской Аравией создала ОПЕК.
То есть Венесуэла была не периферийным участником картеля. Она стояла у истоков самой идеи ресурсного суверенитета, которая затем на десятилетия изменила политэкономию мирового нефтяного рынка.
Сегодня мы наблюдаем движение в противоположном направлении.
После выхода Катара, Эквадора, Анголы, а теперь и ОАЭ - причем Абу-Даби с 1 мая 2026 г. официально покинул не только ОПЕК, но и ОПЕК+ - возможный венесуэльский демарш становится частью более системного процесса.
Проблема уже не в количестве государств внутри организации. Проблема в постепенном изменении экономики коллективного ограничения добычи.
Для производителей, обладающих свободными мощностями и инвестировавших значительные средства в расширение производства, квотирование все чаще означает добровольный отказ от части потенциальной ренты. Именно это противоречие стало одним из факторов выхода ОАЭ, производственные возможности которых существенно превышали установленную для страны квоту.
В результате внутри нефтяного рынка усиливается фундаментальная асимметрия: национальные стратегии максимизации добычи начинают вступать в противоречие с коллективной логикой поддержания цены.
Именно поэтому возможный выход Венесуэлы важен не своими непосредственными объемами. При нынешнем состоянии отрасли Каракас не способен обрушить рынок дополнительным предложением.
Важен прецедент.
Страна, которая шесть с половиной десятилетий назад участвовала в создании механизма коллективного ресурсного суверенитета, сегодня может предпочесть ему двустороннюю модель взаимодействия с крупнейшим мировым потребителем и политическим центром силы.
Если эта тенденция продолжится, ОПЕК+ будет все сильнее зависеть от готовности нескольких ключевых производителей - прежде всего Саудовской Аравии и России - принимать на себя основную нагрузку по балансировке рынка.
А такая конструкция имеет естественный предел устойчивости.
Политолог Ваге Давтян
