Свежий материал Алекса Ватанки для Middle East Institute от 25 августа интересен не комплиментами южнокавказской политике Дональда Трампа. Хотя рекомендуем прочитать и это. Ватанка не представляет TRIPP в качестве обычного транспортного проекта. Он исходит из того, что это — механизм, через который США закрепляются в региональной политике на длительный срок.
Ватанка считает процесс незавершенным. Без окончательного армяно-азербайджанского урегулирования и армяно-турецкой нормализации TRIPP останется инфраструктурой с ограниченным политическим эффектом. То есть маршрут должен не просто соединить Азербайджан с Нахичеванью, а стать частью новой региональной системы.
Формально Армения сохраняет суверенитет, пограничный и таможенный контроль. Но управление развитием инфраструктуры предполагается через американо-армянскую TRIPP Development Company, где американская сторона получает 74%, Армения — 26%. Американский участник связан с DFC — государственным агентством США. Первоначальный горизонт прав на развитие инфраструктуры — 49 лет, с возможностью продления еще на 50.
Спор о том, появится ли в Сюнике американская военная база, в значительной степени уводит дискуссию в сторону. База Вашингтону там и не обязательна. Но не помешает.
Присутствие можно закреплять через инфраструктурное управление, финансирование, концессии и цифру. Юридически это совсем не военное присутствие. Геополитически разница уже менее впечатляющая.
Поэтому Ватанка отдельно говорит об Иране. Тегеран беспокоит не столько сама дорога, сколько длительное американское институциональное присутствие непосредственно у его северной границы. После кризиса 2026 года объяснить Ирану, что американская инфраструктурная и security-компонента в Сюнике совершенно не связана с Ираном, будет, мягко говоря, непросто. Да и кто в это поверит?!
Carnegie еще весной буквально воображал TRIPP как инструент изменения региональных зависимостей.
Для Азербайджана маршрут означает не только связь с Нахичеванью. Он снижает зависимость сразу от двух транзитных направлений — Ирана и Грузии. Баку получает третью транспортную точку опоры и тем самым усиливает собственную переговорную позицию.
Для Армении расчет несколько иной. TRIPP должен связать страну с Азербайджаном, Турцией и далее с европейскими рынками. Параллельно возникает вопрос российской концессии армянских железных дорог: старая модель управления начинает плохо сочетаться с новой транспортной архитектурой. Поэтому инфраструктурная политика постепенно превращается для Еревана во внешнеполитический выбор, который запущен и дает свои плоды.
Но главный выигрыш получает Вашингтон.
Речь идет всего примерно о 43 километрах через Мегри. По меркам глобальной инфраструктуры масштаб почти скромный. Политическая отдача при этом значительно весомее. Через этот участок США входят одновременно в армяно-азербайджанское урегулирование, транспортную систему Южного Кавказа, Транскаспийский маршрут, армянскую пограничную модернизацию и будущие энергетические и цифровые коммуникации. Можно и дальше продолжать.
Особенно показателен срок. Название «Маршрут Трампа» персонализирует проект, но 49 лет с возможностью продления еще на 50 — это уже не политический цикл одного президента. Это попытка закрепить американское присутствие институционально.
Но коммерческая состоятельность TRIPP как крупного международного коридора пока не доказана. Ему придется конкурировать с маршрутами через Грузию и Баку–Тбилиси–Карс. Еще менее понятно, что получит сам Сюник.
Есть и круги от брошенного камня. Россия теряет роль в разблокировании коммуникаций, предусмотренную соглашениями 2020 года. Иран лишается части транзитного рычага. Грузия получает потенциального конкурента своему положению. Турция — дополнительный выход к Азербайджану и Каспию. США — долгосрочный инструмент влияния на одном из самых чувствительных участков региона.
Телеграм-канал "Сектор гор"
