Проект программы Правительства на 2026–2031 годы — это не обычный план деятельности на пять лет. Это документ, направленный на превращение идеологических представлений действующей власти в государственную политику и переформатирование национальной и государственной повестки Армении.
Наиболее тревожной особенностью программы является следующая диспропорция: там, где полномочия Правительства конституционно ограничены — в вопросах руководства Армянской Апостольской Церкви и принятия новой Конституции — используется жесткая формулировка «будет обеспечено». А там, где государство несет прямую ответственность — защита прав армян Арцаха, удерживаемые в Баку армяне, без вести пропавшие, культурное наследие и международные судебные процессы — программа практически хранит молчание.
В полном тексте программы слово «Арцах» не упоминается ни разу. Слово «Карабах» встречается всего один раз — в контексте жилищной программы для десяти тысяч семей, перемещенных из Карабаха.
Таким образом, вопрос Арцаха низводится с политической плоскости, плоскости безопасности и международно-правового уровня до уровня проблемы социального обеспечения жильем. В программе нет никаких обязательств относительно права армян Арцаха на безопасное возвращение, защиты собственности, культурного и церковного наследия, а также по вопросам незаконно удерживаемых в Баку армян, без вести пропавших и международных судебных процессов.
Между тем, обязательным решением Международного суда ООН на Азербайджан возложено обязательство обеспечить безопасное, беспрепятственное и быстрое возвращение лиц, покинувших Карабах и желающих вернуться. Отсутствие вопроса Арцаха в государственной программе юридически еще не отменяет эти права, но на политическом уровне вытесняет их из круга приоритетов Армении, снижая также будущие возможности государства по части истребования прав и ведения переговоров.
Второй серьезнейшей проблемой является раздел, касающийся Армянской Апостольской Церкви. Правительство обещает обеспечить «фактический уход главы» ААЦ, избрание Католикосского местоблюстителя, а затем и нового Католикоса Всех Армян.
Это напрямую касается вопроса конституционных полномочий. По Конституции религиозные организации отделены от государства и наделены автономией. Согласно закону об отношениях с ААЦ, государство признает самоуправление Церкви в пределах её иерархии. Ни одна правовая норма не уполномочивает Правительство отстранять Католикоса или обеспечивать избрание его преемника.
Государство может законом требовать финансовой подотчетности, расследовать предполагаемые преступления и защищать общественные интересы. Но превращение смены руководства Церкви в цель государственной программы является вмешательством в её внутреннее управление.
Более того, власть заявляет о деполитизации Церкви, но сама же делает вопрос Католикоса предметом правительственной и партийной политики. Это может привести к внутреннему расколу ААЦ, противодействию епархий Диаспоры, судебным спорам и попытке подчинить один из важнейших национальных институтов политической власти.
Третьим ключевым вопросом является новая Конституция. В программе её принятие представляется как приоритет, однако не объясняется, какие именно неразрешимые недостатки действующей Конституции диктуют необходимость принятия полностью новой.
В качестве целей новой Конституции указываются власть народа, защита прав человека, разделение властей, подотчетность государственных органов и независимость судов. Но эти принципы уже закреплены в действующей Конституции.
Поэтому необходимо задать прямой вопрос власти: что на самом деле планируется изменить — модель управления, связь с Декларацией о независимости, конституционный статус ААЦ или те национальные и историко-правовые основы, которые продолжают беспокоить Азербайджан?
Этот вопрос является наиболее принципиальным, так как президент Азербайджана публично представляет изменение Конституции Армении как предварительное условие для подписания мирного договора. Между тем, в опубликованном соглашении такого требования нет, а Конституционный суд Республики Армения уже разъяснил, что из действующей Конституции не вытекают территориальные претензии со стороны Армении.
Следовательно, необходимость новой Конституции все еще юридически не обоснована. Вместо этого налицо обоснованное сомнение в стремлении пойти навстречу внешнему требованию и представить его как внутреннюю политическую инициативу Армении.
В конце программы заявляется, что Армения вступает в этап «Четвертой Республики». Но не объясняется, какое правовое и государственное содержание имеет это понятие. Эта неопределенность позволяет предположить, что речь идет не только о конституционной реформе, но и о переосмыслении историко-политических основ Республики Армения, основанной в 1991 году.
Столь же опасна формула безопасности, согласно которой мир является «единственным действенным и надежным гарантом» безопасности. Мир — это цель, но он не может заменить армию, потенциал сдерживания, контроль над выполнением договоров и механизмы реагирования на нарушения. Негарантированный мир — это не система безопасности, а политическая надежда.
В целом программа концентрирует государственный потенциал на внутреннем переформатировании национальных институтов, исторической памяти и идентичности, одновременно ослабляя повестку Арцаха, прав армян Арцаха и внешних требований по защите национальных интересов.
Это не программа сбалансированного государственного преобразования, а опасный план геополитического и внутринационального эксперимента. А для государства, стоящего перед тяжелыми вызовами безопасности, цена такого идеологического авантюризма может оказаться слишком высокой.
Экс-глава КГД Давид Ананян
