Отношения между Арменией и Россией переживают, пожалуй, самый сложный период за всю постсоветскую историю, постепенно переходя от скрытого охлаждения к публичному расставлению точек над «i». Катализатором широких общественных и экспертных дискуссий стало резонансное заявление президента России Владимира Путина, сделанное 9 мая 2026 года.
Комментируя стремление Еревана к сближению с Западом и перспективы европейской интеграции, российский лидер прямо призвал власти Армении определиться со своим геополитическим и экономическим вектором. По словам Путина, было бы логично провести в стране референдум, чтобы узнать мнение самих граждан Армении: хотят ли они вступить в Европейский Союз или остаться в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Президент РФ подчеркнул, что Москва не намерена препятствовать выбору армянского народа. В случае, если общество проголосует за европейский путь, Россия, по его словам, сделает соответствующие выводы и будет готова пойти по пути «мягкого, интеллигентного и взаимовыгодного развода».
Эта риторика «цивилизованного развода» фактически ставит крест на многолетней армянской политике балансирования. Перед Ереваном открыто поставлен вопрос ребром: выбрать один из двух несовместимых таможенных и экономических блоков. Премьер-министр Армении Никол Пашинян уже успел ответить на это заявление, отвергнув сам термин «развод» и заявив, что референдум будет проведен лишь тогда, когда в этом возникнет «объективная необходимость».
Тем не менее, вопрос остается открытым: готова ли Армения к такому сценарию на практике? Сможет ли экономика страны, глубоко интегрированная в российский рынок и критически зависящая от российских энергоносителей, пережить разрыв привычных связей? И насколько реалистичны надежды на то, что Европа сможет компенсировать эти колоссальные потери?
Чтобы разобраться в этих сложных вопросах, издание VERELQ побеседовало с известным армянским экономистом Тaтулом Манасеряном. Ниже представлена полная версия этого интервью, органично дополненная необходимым контекстом для того, чтобы даже не погруженный в экономические тонкости читатель смог понять суть происходящих тектонических сдвигов.
VERELQ: Касательно недавнего заявления президента России Владимира Путина... Напомним, он отметил, что Армения должна как можно скорее определиться со своим геополитическим вектором: остаться в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС — экономическом интеграционном блоке под эгидой РФ) или же выйти из него и взять курс на вступление в Европейский Союз. По сути, Еревану был предложен, так скажем, вариант «цивилизованного развода». О чем, по вашему мнению, говорит такая жесткая постановка вопроса? И готова ли сейчас Армения и ее экономика к такому цивилизованному разрыву связей с Россией?
Татул Манасерян: Во-первых, мы должны, наверное, подойти к этому вопросу не только и не столько с точки зрения интересов самой Армении, сколько с позиции того, как это видит Российская Федерация.
Нужно понимать логику руководителя Кремля, поскольку в период масштабных боевых действий (имеются в виду события в Украине), когда, к сожалению, политическая палитра состоит не из множества цветов, а становится строго черно-белой, принцип простой: враги России не могут быть ее друзьями. И, по мнению руководителя Российской Федерации, государства, открыто выступающие против Москвы, тем более не могут быть близкими друзьями стратегического партнера России — Армении. Именно в этом кроется логика российского требования. Я думаю, что Армения должна сделать для себя вывод, и выбор, к сожалению, неизбежен.
Если вспомнить 2017 год, тогда Армения все-таки сумела успешно совместить оба направления: мы находились в ЕАЭС, но при этом подписали Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве с Европейским Союзом. Но тогда, естественно, не было войны. Да, была напряженность, напряженная геополитическая ситуация и сложные отношения между Россией, Европейским Союзом и НАТО. Но сейчас совершенно очевидно, что против России так или иначе опосредованно воюют более пятидесяти стран.
И Москва, по словам Путина и других руководителей РФ, не приветствует, так сказать, двуликие шаги и выражения со стороны своих союзников. К сожалению, Армения стоит перед жестким выбором, и традиционная «комплементарная политика» (то есть попытка усидеть на двух стульях и балансировать между Западом и РФ) здесь больше не сможет быть уместной. Ну и нельзя сказать, что это требование возникло без повода — поводов, в виде недружественных шагов и заявлений, которые недавно имели место в Ереване, было достаточно.
А какой будет нанесен экономический урон Армении в случае разрыва? Я думаю, что можно начинать с угрозы энергетической безопасности (поскольку мы критически зависим от поставок российского газа и ядерного топлива). Дальше под удар попадает продовольственная безопасность. Сможет ли Армения обеспечить себя базовыми продуктами за счет других источников, вне ЕАЭС? Это большой вопрос. Ну и без стратегических целей, без четко выверенной стратегии дипломатии тут не обойтись, конечно.
VERELQ: Понятно. Давайте углубимся в экономику. По вашему мнению, какие именно сектора армянской экономики пострадают сильнее всего, если Армения лишится беспошлинного доступа к рынкам и выйдет из ЕАЭС?
Татул Манасерян: Я уже сказал, что это сфера энергетики в первую очередь. А второе — это снабжение продовольствием, в частности зерном и пшеницей. Это то, что мы сейчас импортируем из России на льготных условиях, а также недавно импортировали из Казахстана. Казахстан, напомню, тоже является членом Евразийского экономического союза, и выход из блока усложнит логистику и с ним.
Следующая сфера — это банковская сфера и финансовая система Армении в целом. Ни для кого не секрет, что более половины финансового капитала в нашей банковской системе — это капитал российского происхождения. И я не думаю, что при текущем положении дел Армения сможет избежать серьезных финансовых угроз и экономических перепадов при разрыве отношений.
Есть и ряд других важнейших вопросов. Нельзя забывать, что большая часть армянских трудовых мигрантов находится как раз в России. Социальный аспект этого явления недооценивать нельзя: те суммы и капиталы, которые приходят из России в виде частных трансфертов (денежных переводов от родственников), буквально поддерживают тысячи, если не сотни тысяч семей в Армении.
Также под ударом окажутся и другие сферы, например, строительство, поскольку большую часть стройматериалов мы получаем все-таки из России. Серьезно может пострадать сельское хозяйство, ведь Армения направляет более 80% своей сельскохозяйственной продукции именно на российский рынок (где нет таможенных барьеров). И это не только сырье, это цветы и разного рода готовая пищевая продукция с высокой добавленной стоимостью. В то время как в Евросоюз Армения сейчас экспортирует в основном дешевое сырье и полуфабрикаты (например, медную руду). Ну, если говорить коротко, то картина выглядит именно так.
VERELQ: Наверное, последний вопрос. Сможет ли Европейский Союз как-то смягчить этот экономический удар для нас или нет? Или, учитывая, что мы туда только сырье экспортируем, вряд ли получится полноценно заменить российский рынок европейским?
Татул Манасерян: Смягчить удар они смогут разве что обещаниями. Вы ведь сами понимаете, что Европа сегодня не в состоянии решить даже свои собственные проблемы, связанные с энергетическим кризисом и безопасностью, возникшие после отказа от российских энергоресурсов. А без обеспеченной энергетической безопасности ни одна сфера экономики не может функционировать бесперебойно.
VERELQ: Хорошо, понял. То есть перспектива того, что армянские продукты массово хлынут и будут успешно продаваться на европейском рынке, скорее нереалистична?
Татул Манасерян: На данный момент это миф. Поскольку даже если энергетический вопрос будет полностью решен в самой Европе, и даже если Европа сможет — а это пока фантастический сценарий — помочь Армении в обеспечении нашей энергетической безопасности, то всё равно армянские товары не настолько конкурентоспособны.
Они пока не готовы массово попасть на европейский рынок и конкурировать там с местной продукцией, которая субсидируется государством. Кроме того, в ЕС действуют жесткие стандарты качества, квоты и фитосанитарные нормы. Так что нам надо пройти еще очень долгие и сложные этапы внутренних реформ, чтобы реально достигнуть европейского рынка.
