Когда премьер-министр Армении с трибуны Европейского парламента говорит о европейских устремлениях страны, почему он в качестве главного препятствия указывает на замороженные отношения между Грузией и ЕС? Является ли это простым дипломатическим жестом, взаимной договоренностью по продвижению грузинского лобби или же расчетливым «алиби» для оправдания возможных проволочек на пути евроинтеграции и смягчения скептицизма Европы?
В беседе с VERELQ политический обозреватель Акоп Бадалян расшифровывает подтекст выступления Никола Пашиняна, обсуждая глубинную взаимосвязь сложных армяно-грузинских логистических узлов, региональных интересов и внутриполитической, а также предвыборной повестки.
На фото: Акоп Бадалян, источник: 168.am
VERELQ: Чем вы объясняете выступление премьер-министра РА Никола Пашиняна в Европарламенте, где он, словно выступая от имени Грузии, четко подчеркнул, что самым большим препятствием на пути интеграции Армении в Европейский Союз являются замороженные отношения между Грузией и ЕС? Почему он впервые заговорил об этом таким открытым текстом?
Акоп Бадалян: Учитывая, что всего за несколько дней до выступления он находился с рабочим визитом в Грузии, можно предположить, что это заявление было заранее согласовано, поскольку в противном случае оно прозвучало бы как минимум странно. Но даже если оно было согласовано, само заявление в некоторой степени удивительно. Отношения Армения-Евросоюз — это, прежде всего, процесс принятия и внедрения стандартов, и в обозримой перспективе или, по крайней мере, на данном этапе они не предполагают вопроса физической дороги. Обуславливать отношения Армения-Европа третьей страной — в данном случае Грузией как физическим маршрутом — само по себе необычно. Следовательно, я также склонен полагать, что это был заранее согласованный с Грузией шаг.
Думаю, Грузия, со своей стороны способствуя армяно-азербайджанским коммуникациям (что крайне важно для Никола Пашиняна с точки зрения предвыборной пропаганды), ожидает, что в ответ на это Пашинян будет осуществлять своего рода грузинский лоббинг в Европе. С другой стороны, на мой взгляд, здесь для Пашиняна кроется и иной подтекст. Он прекрасно понимает и осознает, что сильное стремление Армении к евроинтеграции и членству в Евросоюзе не имеет спроса в самой Европе.
С этой точки зрения упоминание грузинского фактора является для Никола Пашиняна своеобразным алиби. Он осознает, что большой политической перспективы урегулирования отношений Грузия-ЕС пока нет. Поэтому данное обстоятельство становится для него удобным оправданием, чтобы объяснить затягивание определенных шагов в отношениях с Евросоюзом в будущем или предотвратить возможные требования и сомнения со стороны ЕС. Грузинская тематика в этом плане становится очень хорошим алиби.
VERELQ: То есть посыл заключается в том, что мы хотим интегрироваться в Европу, но на нашем пути есть проблемы и физические препятствия, поэтому не требуйте от нас большего, чем мы в состоянии дать?
Акоп Бадалян: Я думаю, взаимоотношения с Европейским Союзом имеют следующую логику: Европе просто невыгодно брать на себя слишком большую ответственность за Армению.
VERELQ: Да, это вполне логично.
Акоп Бадалян: Исходя из этого, Евросоюз будет постоянно ставить под сомнение шаги Никола Пашиняна и в разных форматах (как открытым текстом, так и в виде подтекста) будет выражать этот скептицизм. В ответ на это Пашиняну, в свою очередь, нужен контраргумент и козырь. По моему глубокому убеждению, отношения Европа-Грузия используются именно в качестве такого козыря и алиби, и озвучивание этого вопроса преследовало именно эту цель.
VERELQ: Как вы уже упомянули, до этого Никол Пашинян находился в Тбилиси. Всем известно, что в армяно-грузинских отношениях существуют проблемы с грузоперевозками и иные логистические сложности. Был ли этот его жест в сторону Грузии направлен также на содействие урегулированию этих вопросов? И как вы думаете, по итогам визита эти логистические трудности хотя бы частично смягчились или разрешились?
Акоп Бадалян: Затрудняюсь сказать однозначно, поскольку об этом должны говорить люди, непосредственно сталкивающиеся с этими проблемами, оценивая наличие или отсутствие решений. В этом плане у меня нет исчерпывающей информации, но, несомненно, эти вопросы стали предметом обсуждения. Особенно в условиях военной напряженности вокруг Ирана, когда объективно ожидается, что у иранской логистики возникнут проблемы, значение северных маршрутов для Армении резко возрастает.
Как я уже отметил, для Никола Пашиняна особенно важен и азербайджанский компонент — в контексте предвыборной пропаганды. Мы, например, видим, что Грузия заявляет об установлении символической цены за транзит азербайджанского бензина. Примечательно то, что для топлива, импортируемого из России или других стран, подобная льгота не устанавливается. Это говорит о том, что поступающий из Азербайджана бензин является одной из существенных составляющих продвигаемой Пашиняном «пропаганды мира». С этой точки зрения все вопросы взаимосвязаны. Грузия же, в свою очередь, несомненно, пытается использовать нынешнюю динамику отношений Армения-Евросоюз, ожидая, что Ереван на этой площадке попытается защищать и представлять в том числе и грузинские интересы.
