22.06.2024
В Грузии увеличился объем армянских инвестиций
prev Предыдущие новости

Коллективная безопасность в Каспийском регионе и на Кавказе: «3+3+3» и выход Турции из НАТО

После того, как 14 мая член Коллегии (министр) по торговле Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Андрей Слепнёв заявил, что в ближайшее время Иран и ЕАЭС начнут переговоры о создании совместной зоны свободной торговли (ЗСТ), как и после ряда перспективных заявлений Китая и Индии (в том числе на переговорах председателя Си Цзиньпина с премьер-министром Нарендрой Моди в Сиане – визит, кстати, начался тоже 14 мая), всё более осязаемым становится ощущение того, что Евразия в действительности делает попытки ускорения своей внутриматериковой консолидации. Причём в случае диалога ЕАЭС-Иран Слепнёв однозначно обратился к опыту армяно-иранского сотрудничества: «Мы договорились о том, что будем проводить плотные консультации с армянскими бизнесменами и регуляторами в отношении выработки подходов к этим переговорам, учитывая большой опыт торговли Армении и наличия у неё сухопутной границы с Ираном».

Данное заявление функционера ЕЭК напомнило, что ещё 8 мая в ходе визита в Москву и участия в заседании Высшего Евразийского экономического совета президент Армении Серж Саргсян заявил о необходимости расширять географический ареал сотрудничества с ЕАЭС, в частности, посредством налаживания более тесных связей с Ираном. А во время зимнего визита в Иран премьер-министра Армении Овика Абрамяна, все иранские собеседники главы армянского правительства, начиная с президента ИРИ Хасана Роухани, помимо темы экономических связей, обязательно говорили о том, что проблемы терроризма – это общая угроза против человечества, и призвали к коллективным усилиям по борьбе с этим явлением. «Иран и Армения вместе с другими странами региона должны объединить усилия в борьбе с терроризмом», - заявил президент Ирана. Нет никакого секрета – в Тегеране отлично осведомлены о ситуации как в Закавказье (допустим, о летних попытках Азербайджана дестабилизировать положение путём диверсионно-подрывных операций на фронтах), так и в Сирии с Ираком. Иран также прекрасно знает о трагическом положении армян Сирии и Ирака. Обвинения иранских официальных лиц в связи с поддержкой терроризма в различных регионах, а в особенности в Сирии и Ираке, адресованы США, Израилю, Турции, Евросоюзу и их арабским союзникам-марионеткам в лице Саудовской Аравии и Катара. Кстати, тогда Армения и Иран особо затрагивали и вопрос вступления Еревана в ЕАЭС со 2 января текущего года. А вице-президент Ирана Эсхак Джахангири отметил, что Иран заинтересован в использовании территории Армении в качестве транзитного маршрута для экспорта товаров в Россию. Впрочем, думается, что «обратный» вариант – использование территории Ирана в качестве транзитного маршрута для экспорта товаров и продукции, причём не только в РФ – также обсуждался.

Известно, что по вопросам борьбы с терроризмом Иран взаимодействует с Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС), а также стремится к полноправному членству в этой международной структуре. Именно поэтому сегодня уместно предположить, что, с учётом статуса страны-наблюдателя при Парламентской ассамблее ОДКБ СНГ, Иран и при взаимодействии с ЕАЭС по блоку экономических вопросов и свободной торговли также будет рассчитывать на взаимодействие и по второму глобальному вопросу, - т.е. региональная безопасность и совместная борьба с терроризмом, что и было, в сущности, передано через армянского премьера ещё зимой. Искать причины столь заметной активизации Ирана (как по экономике с торговлей, так и по вопросам региональной безопасности), безусловно следует в том, что Тегеран не уверен в расширении диалога с Западом относительно иранской ядерной программы. Это означает, что руководители Ирана всерьёз сомневаются в перспективном будущем своих отношений с Западом – не зря, как известно, Духовный лидер ИРИ аятолла Сейед Али Хаменеи запретил вести переговоры с США и Европой по трём принципам, из которых один – именно внутриполитическая ситуация в Иране. В Тегеране, должно быть, хорошо помнят, что занимавший в 2011 г. должность спецпосланника Госдепартамента США по евразийским энергетическим вопросам Ричард Морнингстар заявлял: «Наша позиция по Ирану остаётся неизменной - мы не видим места для иранского газа в Южном коридоре при нынешнем руководстве данной страны…». Значит, Иран постоянно начеку и ждёт от Запада продолжения подрывных акций внутри страны – отсюда и озабоченность Тегерана о совместной борьбе в регионе с терроризмом и за безопасность в целом. Тем более что совсем недавно внешние круги попытались дестабилизировать ситуацию в курдонаселённых регионах Ирана (так называемые акции протеста с рефреном «Мы все – Фариназ» и т.д.). И понятно, что никакого доверия у Ирана ни к Западу, ни к Турции и т.д. не было, нет и не будет – в Тегеране понимают, что главной целью его оппонентов является смена режима и, возможно, даже дезинтеграция Ирана.

Новые реалии, с учётом будущих переговоров ЕАЭС-Иран и новой попытки индийско-китайского сближения, как и беспрецедентного двустороннего сближения Россия-Иран (в том числе в сфере военно-технического сотрудничества) неминуемо выдвинут в повестку дня и вопрос о взаимодействии в борьбе с терроризмом и за региональную (точней – материковую) безопасность. Ведь во многих случаях, как и с террористической группировкой «Исламское государство», издевающейся над народами Ирака и Сирии, и у Ирана, и у России есть доказательства того, что к истокам создания террористических групп причастны спецслужбы США, Турции и ряда других стран. И в особенности эта тематика актуальна именно для Ирана – он на протяжении многих десятилетий сталкивается с террором то неких иранских «студенческих революционеров» из «Моджахеддин-э-хальк», то с некими курдскими группировками (например, PEJAK), то с действиями всяких «фронтов освобождения Южного Азербайджана», то с белуджской бандой «Джундуллах», и т.д. Но в случае с Закавказьем и, конкретно, Арменией движущей силой заинтересованности Ирана в тесном взаимодействии с ЕАЭС, ШОС и ОДКБ СНГ могли стать сведения о том, что США навязали Грузии размещение базы для подготовки боевиков «сирийской оппозиции». Или «слух» о том, что примерно такое же американцы хотят «продавить» и через власти Армении. Или – сам ход развития курдской драмы, положение других меньшинств в Сирии и Ираке. Одним словом, назревает усовершенствованный подход к вопросу об общей безопасности в Закавказье и вокруг него. Причём с упором именно на региональные силы.

Это напоминает ситуацию в регионе после августа 2008 г., когда внезапно Реджеп Тайип Эрдоган (тогда – премьер-министр Турции) выступил от имени Анкары с предложением сформировать «Кавказскую платформу». Публично турки говорили о формате «3+2», т.е. Азербайджан, Армения, Грузия совместно с «опекунством» Турции и России. Не будем вдаваться в мельчайшие подробности тогдашних переговоров, консультаций и озвучивавшихся предложений, но, как оказалось уже к октябрьской Международной Тегеранской конференции 2008 г., турки предлагали свой формат «Кавказской платформы» при «особой роли» США и ЕС. То есть, на самом деле, Анкара стремилась навязать региону (да и России) формат сотрудничества по безопасности в виде «3+2+2». Уже в ноябре того же года на крупном форуме в Анкаре представители российского экспертного сообщества предложили туркам «на выбор» два альтернативных формата: 1) «3+3», т.е. подключение Ирана; 2) когда же турки категорически выступили против участия Ирана в «Кавказской платформе», то прозвучал формат «3+2+3», с учётом изменившихся административно-политических реалий Закавказья, т.е. наличия в регионе двух частично признанных независимых республик (Абхазии и Южной Осетии) и одной де юре не признанной (Нагорно-Карабахская Республика). Второй альтернативный формат вызвал бурю негодования со стороны организаторов форума в Анкаре, на что от российских экспертов последовал также намёк на то, что в регионе, в сущности, ещё есть и два автономных гособразования, которые также можно начать учитывать при создании «Кавказской платформы». Несколько отвлекаясь от основной темы, отметим – автономий в Закавказье сейчас только две, Аджария и Нахичевань, и какой-либо пересмотр их статусов почти автоматически может привести и к пересмотру Карсского и Московского договоров 1921 г., что также неминуемо приведёт к изменению всей геополитики Закавказья.

Тем не менее, после 2008 г. турецкая сторона глубоко задумалась, и в июне 2009 г. на самом высшем уровне Анкара признала возможным участие Ирана в «Кавказской платформе», т.е. была принята формула «3+3». Но уже в июле того же года, под давлением США и ЕС, турки дезавуировали свои же заявления – разумеется, Вашингтон и Брюссель не устраивало их отстранение от рычагов манипулирования действиями закавказских республик. В то же время Иран и после этого неоднократно подтверждал, что готов к любому формату сотрудничества по безопасности в регионе, исключающему участие внерегиональных сил, т.е. как раз США и ЕС. И все прекрасно знают, что осенью 2014 г. Ирану и России удалось, наконец, убедить государства Прикаспия и подписать аналогичный документ о сотрудничестве по безопасности в бассейне Каспийского моря без участия внерегиональных сил. Сегодня, однако, этот вопрос становится жизненно важным и для всего Закавказья. Более того, есть все резоны в дальнейшем требовать, чтобы последующие региональные обсуждения и мероприятия, допустим, возможных диалогов в рамках ЕАЭС и вытекающих из логики данной структуры инициатив, как и диалогов в рамках «Восточного партнёрства ЕС», шли с учётом нового формата коллективной безопасности и торгово-экономического сотрудничества в Закавказье.

В 2015 г. ситуация в регионе в какой-то мере ещё сложней, чем в 2008-м. Грузия, что называется, на перепутье и пока остаётся в орбите геополитических приготовлений США. Турция то пытается возражать России и Ирану по ряду вопросов, то отдаёт предпочтение своим экономическим и энергетическим интересам. Азербайджан мечется между противоборствующими стратегическими «игроками», попутно постоянно шантажируя и регион, и мир угрозами возобновления войны. Поэтому, по всей видимости, придётся терпеливо разъяснять этим проблемным государствам выигрышность формата сотрудничества по коллективной безопасности в виде «3+3+3», т.е. не только Россия, Иран,Турция + Азербайджан, Армения и Грузия, но и Абхазия, Южная Осетия и НКР. Отход от данного формата к формату «3+3» (т.е. без участия Абхазии, Южной Осетии и НКР) может быть сохранён лишь как запасной и временный вариант. Доминирующим принципом обоих вероятных форматов должно стать, как и на Каспии, исключение участия внерегиональных сил. Конечно, отдельно встанет, рано или поздно, вопрос участия Турции в НАТО, ведь это предполагает присутствие на турецкой территории военных из внерегиональных стран. Но это уже – предмет отдельных контактов (допустим, России и Ирана) с Анкарой.

Выход Турции из НАТО и создание полноценнй региональной спайки - такова перспективная формула безопасности, говоря по-американски, и Большого Кавказа, и соседствующих регионов - Азии и Ближнего Востока.
Армения и Белоруссия отказались признавать «аннексию Крыма со стороны России»
Следующая новость next

alexistogel

alexistogel

alexistogel

link alexistogel

alexistogel rtp

link alexistogel

situs alexistogel

alexistogel

alexistogel gacor

alexistogel rtp

alexistogel macau

alexistogel

link alternatif alexistogel

alexistogel

bandar alexistogel

situs alexistogel

bandar alexistogel

alexistogel terpercaya

alexistogel gacor

alexistogel terpercaya

alexistogel

alexistogel

alexistogel

situs alexistogel

alexistogel toto

alexistogel

alexistogel togel slot

slot gacor alexistogel

alexistogel gampang menang

alexistogel online

alexistogel

alexistogel 4d

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

alexistogel

agen togel online

alexistogel 4d

alexistogel slot

alexistogel

alexistogel terpercaya

alexistogel

alexistogel

Slot Dana

Situs Toto Macau

bandar toto macau

Slot Gacor