В ближайшие недели обещания мира могут сопровождаться новыми демонстрациями силы, а переговоры - более жестким давлением. После выборов в США мир может стать не более спокойным, а более непредсказуемым.
В статье The Economist от 28 октября «Сделают ли промежуточные выборы мир опаснее?» представлен прогноз, согласно которому вероятность установления контроля демократов над Палатой представителей составляет 94%, а над Сенатом — 53%. Однако главный геополитический вопрос выборов 3 ноября заключается не в цифрах, а в том, как Трамп отреагирует на возможное поражение.
Президент, чьи возможности во внутренней политике окажутся ограниченными, может попытаться добиться быстрых успехов за пределами страны посредством сделки, давления или военной операции.
На российско-украинском направлении могут активизироваться попытки добиться быстрого прекращения огня. Но прекращение огня и устойчивый мир - не одно и то же. Без действенных гарантий безопасности и введения санкций в случае возможных нарушений соглашение может превратиться в паузу для подготовки к следующей войне. Альтернативный сценарий - провал переговоров и углубление противостояния. Позиции Украины и Европы также могут изменить эти расчеты.
На направлении США-Иран возможная сделка и применение силы также не исключают друг друга. В упомянутой статье новые удары рассматриваются как возможный сценарий, а не как принятое решение. Однако ограниченный удар вовсе не означает и не предполагает ограниченных последствий, поскольку ответные действия могут нанести ущерб энергетической инфраструктуре и коммуникациям, расширив кризис.
Эти направления могут развиваться одновременно. При этом достижение договоренностей с Россией вовсе не обязательно смягчит американскую политику в отношении Ирана. Отношения великих держав - это не неизменная карта дружбы и вражды.
Для Армении это не отвлеченная дискуссия. Эскалация вокруг Ирана может ударить по южным коммуникациям, грузоперевозкам, энергетическому сотрудничеству и ценам. Изменение отношений между Россией и Западом может преобразовать условия торговли, денежных переводов и санкционную среду. Перенос внимания великих держав на другие направления также может изменить расчеты Турции и Азербайджана.
Снижение напряженности может открыть новые возможности. Но новые возможности, разумеется, еще не означают появления гарантий безопасности.
Именно здесь возникает вопрос ответственности действующих властей Армении. Сотрудничество с США, поддержание связей с Ираном или рабочих отношений с Россией сами по себе не являются ошибкой. Ошибка - представлять любое из этих направлений как спасение, способное устранить все угрозы.
Что будет делать Армения, если южный маршрут окажется заблокирован, ситуация на границе обострится или партнер изменит свои приоритеты? Где можно увидеть проверяемую и измеримую готовность к таким сценариям, какие существуют альтернативы и кто несет ответственность?
Жалкий и беспомощный вид властей обусловлен не маленькими размерами страны, а политикой, которая скрывает разрыв между обещаниями и реальными гарантиями. Авантюризм тоже может говорить языком мира, если безопасность страны строится на надежде на неизменную благосклонность других.
Великие державы могут объяснять свои развороты новыми интересами. Армения не может оправдывать собственную неготовность изменением мирового порядка.
