Нынешние протесты в Европе подтолкнут правящие европейские элиты к смене своей политики, в частности в отношении России, или к ещё большему ужесточению конфронтации, чтобы с помощью образа внешнего врага отвлечь внимание населения от внутренних проблем? Начавшийся между Россией и США диалог может повлиять на отношения России и Европы?
На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ в кулуарах XIX Веронского евразийского экономического форума в Стамбуле ответила директор Центра средиземноморских исследований НИУ ВШЭ, руководитель отдела черноморско-средиземноморских исследований Института Европы РАН Екатерина Энтина.
Нынешние протесты и социально-экономический кризис в Европе могут ли подтолкнуть правящие европейские элиты к смене своей политики, в частности в отношении России? Или это приведёт к ещё большему ужесточению конфронтации с Россией, чтобы с помощью образа внешнего врага отвлечь внимание населения от внутренних проблем?
Я исхожу из того, что большой взаимосвязи между реакцией политических элит в европейских странах и возможным послаблением их позиций в отношении России просто нет.
Есть довольно высокая вероятность, что это приведёт к перегруппировке внутренней структуры политических сил в отдельных странах — во Франции, Германии, Греции, Сербии, Албании, — потому что на сегодняшний день протестами охвачены не только страны Евросоюза, но и страны, находящиеся на его периферии. И, скорее всего, вот эти внутренние протестные настроения приведут в среднесрочной перспективе — от двух до пяти лет — к перестройке внутрипартийной структуры и баланса между классическими партиями и вновь возникающими политическими движениями.
Однако я не предвижу, что реакция политических элит, во всяком случае тех, кто на сегодняшний день у власти, может привести к более конструктивному отношению с Россией. С одной стороны, потому что Россия — это объединяющий фактор для большей части стран Европейского Союза, консолидирующий Европейский Союз на сегодняшний день. Во-вторых, именно изменение политики в отношении России для находящихся сегодня у власти элит во всех странах Евросоюза означало бы признание полной ошибочности той политики, которая сначала была выработана, а затем согласована на наднациональном уровне. Представить себе политиков, которые расписываются в собственной ничтожности или ошибочности, признают, что совершили какую-то ошибку, которая привела к серьёзному изменению как внешней, так и внутренней обстановки в их странах, невозможно ни в одной стране мира. В этом отношении Европа не может быть исключением — ещё и в силу ментальных особенностей, сложившегося чувства превосходства западноевропейского человека, западноевропейской политической культуры и мысли, которое они в целом исторически пестовали.
Диалог, который сейчас начался между Россией и США, и, в частности, определённые шаги в экономическом взаимодействии, может повлиять на отношения России и Европы?
На сегодняшний день мы видим, что, вероятно, мы рассчитывали на ровно обратную реакцию Европейского Союза: что, увидев зачатки конструктивного диалога между Москвой и Вашингтоном, Брюссель тоже отреагирует соответствующим образом.
Но произошло ровно обратное. Они отреагировали на это как на совершенно недопустимый отход от повестки так называемого коллективного Запада в отношении России. И это меня по-своему настораживает. Потому что мы понимаем, насколько хрупок российско-американский диалог, насколько он зависит от целого спектра внутриамериканских факторов. Исторически, на протяжении последних десяти лет разворачивания асимметричного конфликта между Россией и Западом, мы видели, что коллективному Западу в конечном итоге всегда удавалось использовать трения между ЕС и Вашингтоном, между Соединёнными Штатами и Европейским Союзом, по простой схеме игры в «хорошего и плохого полицейского» в отношении России.
То есть этот разрыв, который существует во внутриатлантическом диалоге, может быть использован двояко. Он может быть использован американцами для дальнейшего давления на Европейский Союз или же для осознания Европейским Союзом того, что он остаётся на обочине мировой политики. Но для этого должен быть существенно больший прогресс в российско-американских отношениях, существенно более широкая повестка, чем та, которая была затронута в последние месяц-два.
Либо он может на любом этапе быть использован как негативный фактор, объясняющий вновь ужесточающуюся позицию коллективного Запада в отношении Москвы.
Возвращаясь к протестам, которые идут в Европе, и в целом к европейским выборам — и местным, и республиканским, — мы видим фактическое повторение ситуации 30-х годов прошлого века: борьбу между крайне правыми и крайне левыми. На ваш взгляд, куда в этот раз качнёт Европу?
Я думаю, что говорить о Европе как о едином политическом пространстве довольно сложно. В ряде стран, скажем, во Франции и Германии, ситуация уже качается в определённую сторону с очевидным результатом. Я думаю, что в разных странах Европейского Союза и в целом по его периметру это движение будет различным. Где-то, как во Франции и Германии, силы имеют все тенденции склониться в сторону правых. Где-то, особенно на периметре, вырастут более артикулированные, более эффективные в реализации своей политической деятельности левые силы.
Но в целом я связываю этот тренд с тем, что во всех абсолютно странах Европы — в Европейском Союзе и по его периметру — последние полтора десятилетия прошли под знаком формирования очень широких центристских партий, которые по-своему выхватили правую и левую повестку, смешали её, каким-то образом переварили, но превратили политическое пространство в нечто сугубо серое и технократичное, реагирующее на различные эмоционально окрашенные и чувствительные для простого человека вызовы довольно нейтральным, излишне толерантным образом.
И это вызвало цикличный рост сил и их проявления как с левой, так и с правой стороны.
В целом, наверное, можно говорить о том, что на каком-то длинном горизонте произойдёт, опять же, возвращаясь к первому вопросу, переформатирование внутрипартийного и внутриполитического пространства в сторону артикуляции интересов более мелких групп. Это по-своему интересно, поскольку все последние годы, несмотря на то что Запад активно обвиняет ряд стран мира, включая Россию, Китай и даже часть европейских стран — ту же самую Сербию, — в авторитарных тенденциях, на самом деле политический спектр в самой Европе настолько размывался в последние годы, что фактически правящие элиты по-своему превратились в те же самые авторитарные элиты, которые не допускают инакомыслия у собственного населения. И вот этот рост более радикальных сил, которые более эмоционально окрашивают свою повестку, в перспективе должен привести к тому, от чего Европа, видимо, не очень осознанно, но де-факто ушла, — к нормальному демократическому функционированию, к парламенту, где есть место для дискуссий.
Айк Халатян
