«Может оказаться, что многие наши проблемы в сфере безопасности начинаются в нашем сознании, в нашем восприятии реальности и окружающей среды», — заявил Никол Пашинян.
В качестве доказательства премьер привел реакцию одного из депутатов на концепцию «Реальной Армении». Услышав его рассуждения, депутат, по словам Пашиняна, спросил: «Он что, хочет сказать, что Муш и Ван не наши?»
И из этой реплики премьер делает вывод о проблемах армянского сознания, которые якобы могут лежать у истоков проблем безопасности страны.
Формула до боли знакомая.
В феврале 2019 года Пашинян говорил: «бедность в наших головах». Тогда речь шла о том, что бедность является не только социально-экономическим, но и психологическим явлением, а человек должен изменить собственное мышление.
Прошло семь лет. Теперь в наших головах обнаружились уже проблемы национальной безопасности. Очень удобная география ответственности
Никто не спорит: общественное сознание имеет значение. Исторические представления могут влиять на политику государства, а политическая риторика — на отношение соседей к этому государству.
Но Пашинян говорит гораздо больше. Он предполагает, что многие проблемы безопасности могут начинаться в нашем сознании. И именно здесь рассуждение переворачивает причинно-следственную связь. Военная угроза возникает не потому, что гражданин Армении считает Ван частью армянского исторического пространства. Граница становится небезопасной не потому, что кто-то неправильно воспринимает историю. Армия становится сильной или слабой не в зависимости от того, что гражданин думает о Муше.
Безопасность государства определяется куда менее философскими вещами: соотношением военных сил, состоянием армии, качеством государственного управления, дипломатией, разведкой, экономикой, международными отношениями, защищенностью границ и, наконец, политикой других государств.
Это не вопросы коллективной психотерапии. Это зона ответственности государства.
И сама программа правительства на 2026–2031 годы перечисляет именно такие компоненты безопасности: обороноспособность, управление границами, разведку и контрразведку, энергетическую и продовольственную безопасность, кибербезопасность, защиту критической инфраструктуры.
Получается занятная картина. В государственных документах безопасность строят армия, разведка, дипломатия и институты. В политической риторике источник проблем вдруг обнаруживается в сознании граждан.
Чем опасны Муш и Ван? Особенно показательна история с фразой «Муш и Ван не наши?». Что означает здесь слово «наши»? Территориальную претензию? Требование изменить границы? Политическую программу возвращения территорий? Или историческую память народа, значительная часть которого происходит из Западной Армении?
Для семьи, предки которой жили в Ване, фраза «Ван наш» может означать ровно то же, что для изгнанного человека слова «это мой город»: память, происхождение, культурную принадлежность. Это еще не государственная граница. Не территориальное требование. И тем более не casus belli.
Признание международно признанных границ Республики Армения не требует переписать семейную память, историю или культурную географию армянского народа. Чтобы превратить реплику «Муш и Ван наши» в аргумент о национальной безопасности, нужно доказать как минимум три вещи.
Первое. Что подобное историческое восприятие превращается в реальную государственную территориальную претензию.
Второе. Что эта претензия определяет политику Армении.
Третье. И что именно она создает конкретные угрозы безопасности государства.
Ничего этого в приведенном Пашиняном примере нет. Есть огромный вывод о сознании общества. В 2019 году разговор о бедности был перенесен из области экономики еще и в область мышления. Теперь разговор о безопасности переносится из области геополитики еще и в область общественного сознания. Механизм похож. И постепенно возникает чрезвычайно удобная модель: если реальность плоха, возможно, проблема хотя бы отчасти в том, как граждане эту реальность понимают. То есть это способ перемещения центра ответственности.
Не обязательно снять ответственность с государства полностью. Достаточно размыть ее, разделив между государством и «неправильным сознанием» общества. Но соседние армии существуют независимо от нашего сознания Можно изменить учебники, отказаться от территориальных притязаний, запретить из политической речи любое двусмысленное «наше».
Можно вообще построить общество, которое будет мыслить исключительно координатами кадастровой карты Республики Армения, но после этого военный потенциал соседних государств не уменьшится ни на один танк, а их требования не перестанут существовать только потому, что Армения правильно отредактировала собственное историческое сознание.
Внешняя политика другого государства формируется в его столице, а не в сознании граждан Армении.
Сначала бедность была «в наших головах». Теперь там же предлагается искать истоки проблем безопасности. При таком подходе остается только один вопрос: какая следующая государственная проблема окажется следствием того, что общество неправильно думает?
Марк Адонц
