1 сентября в Бишкеке Никол Пашинян заверял Владимира Путина, что Армения заинтересована в развитии отношений с Россией, не направляла никаких уведомлений о выходе из ЕАЭС, а европейский вектор страны не направлен против России.
Всего два дня спустя он заявил, что российская 102-я военная база больше не является для Армении жизненной необходимостью, что Ереван не станет возражать, если Россия решит уйти, а передача третьей стороне концессионных прав России на Армянскую железную дорогу была бы наилучшим вариантом.
При этом в том же ряду заявлений Пашинян сообщил, что Армения ожидает предложения «Росатома» по строительству новой атомной электростанции.
Именно здесь и проявляется главное противоречие всей этой политики.
В вопросе военного присутствия Россия представляется как сила, которая Армении больше не нужна; в вопросе железной дороги — как управляющая сторона, от которой следует отказаться; в случае ЕАЭС — как по-прежнему необходимый рынок; а в атомной энергетике — как потенциальный долгосрочный стратегический партнер.
Таким образом, «сюсюканье» с Россией не закончилось. Оно лишь стало избирательным, транзакционным и закрытым от общества.
Новая атомная электростанция — это не обычный экономический контракт. Выбор партнера на десятилетия определит технологическую зависимость Армении, поставки ядерного топлива, систему обслуживания, профессиональные компетенции и внешние финансовые обязательства. Невозможно одновременно говорить обществу о завершении российского стратегического присутствия и при этом вновь строить следующую опору энергетической системы страны вместе с Россией, не объясняя, в чем заключается целостная государственная стратегия.
Та же неопределенность сохраняется и в сфере безопасности. Существует точка зрения, согласно которой созданная Россией система безопасности потерпела неудачу, а политика Москвы в отношении Армении неоднократно была жесткой и недальновидной, превращая экономическую зависимость в инструмент политического давления.
Однако уход от «несостоявшегося» союзника сам по себе еще не является национальной политикой. Национальной политикой это можно было бы назвать в том случае, если бы власть объяснила, какая реальная сила будет защищать Армению после возможного ухода российской военной базы, какие обязательные международные гарантии уже получены и каким образом будет восполнен возникший пробел в сфере безопасности. Наблюдательная миссия ЕС является невооруженной гражданской структурой, а армяно-американские документы не содержат договорных обязательств по защите Армении.
То же касается и экономики. На российский рынок по-прежнему приходится значительная часть внешней торговли Армении, страна не вышла из ЕАЭС, российский газ продолжает играть жизненно важную роль, а вся железнодорожная система остается под российским управлением. Власть не представила ни графика замещения этих зависимостей, ни стоимости перехода, ни программы защиты экспортеров и рабочих мест.
Все это нельзя назвать и последовательной прозападной политикой. Пашинян посылает Западу сигнал о готовности ограничить российское присутствие, Москве — заверения в намерении оставаться в ЕАЭС и продолжать энергетическое сотрудничество, а армянскому обществу — тезис о «создании альтернатив».
В результате отдельные внешнеполитические шаги объективно совпадают с интересами различных внешних центров силы. США и ЕС заинтересованы в сокращении российского влияния на Южном Кавказе. Турция и Азербайджан — в частичном вытеснении России из региональной системы коммуникаций и безопасности. Россия, в свою очередь, сохраняет экономические и энергетические рычаги влияния на Армению.
И только армянский национальный интерес остается без четкой формулировки, измеримого результата и обязательных гарантий.
Проблема не в противостоянии России. Противодействие российским интересам было бы вполне понятным и необходимым, если бы оно служило укреплению суверенитета, безопасности и экономической независимости Армении. Однако сегодня мы видим иную картину: российские интересы отодвигаются там, где это выгодно третьим центрам силы, и сохраняются там, где власти по-прежнему нуждаются в российских ресурсах.
Это не внешнеполитический баланс. Это геополитический торг без страховки.
Пашинян ведет Армению не от российской зависимости к национальной самостоятельности. Он избирательно сохраняет прежние зависимости, формирует рядом с ними новые и ставит страну в центр столкновения интересов конкурирующих внешних сил.
Член политической инициативы «Крылья единства», бывший председатель Комитета государственных доходов Давид Ананян
