Почему Россия до сих пор не поздравила официально Никола Пашиняна с победой на выборах? Почему Николу Пашиняну не удалось добиться отмены российских ограничений во время визита в Екатеринбург? И стоит ли ожидать новых российских санкций в отношении Армении?
На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ ответил к.и.н., научный сотрудник Института прикладных политических исследований Армении (APRI) Сергей Мелконян.
Как Вы оцениваете развитие кризиса в отношениях Москвы и Еревана? Почему Россия до сих пор не поздравила официально Никола Пашиняна с победой на выборах?
Насколько я вижу, Россия поставила отношения с Арменией на паузу и ожидает решений в декабре 2026 года на саммите ЕАЭС. В зависимости от того, какие доклады будут сделаны и какое заявление будет принято, мы можем стать свидетелями нового витка напряженности в отношениях.
Мы видим, что Россия не готова идти на экономическую разрядку, сформулируем это так. Хотя важно отметить, что мы находимся еще в начальной точке экономического противостояния. Попытки Армении как-то связаться и решить этот вопрос с российскими партнерами ничем позитивным не обернулись. Россия, насколько мы понимаем, просто не отвечает на такие запросы в плане деэскалации. То есть никаких шагов назад в области экономики Москва делать не будет. Те решения, которые уже приняты, останутся в силе, несмотря на неверное восприятие многими в Армении того, будто они имели всего лишь предвыборный характер.
Почему Николу Пашиняну не удалось добиться отмены российских ограничений? И стоит ли ожидать новых российских санкций?
Во-первых, потому что ограничения носят не экономический, а политический характер. И они сопряжены с политическими решениями в Ереване. Ереван не меняет свои политические решения и не принимает других политических решений. Поэтому нет никаких оснований для отмены этих самых экономических ограничений, которые имеют политический характер.
Что касается того, стоит ли ожидать новых российских рестрикций, то, конечно, не только стоит, а я бы рекомендовал к ним готовиться. Потому что те экономические ограничения, которые имеются сейчас, имеют очень ограниченный эффект. Он может воздействовать на разные группы населения, но речь не идет о широких массах. Речь идет о конкретных секторах экономики, с которыми связаны десятки тысяч людей, семьи, рабочие места и так далее.
Массовый характер, точнее, массовый негативный эффект, будет ощущаться в случае решения о пересмотре либо цены на газ, либо цены на пшеницу, на удобрения, ограничения финансовых транзакций, ограничения авиасообщения, ужесточения миграционного режима и так далее. И это, опять же, отнюдь не силовые меры. После этого негативный эффект уже затронет широкие массы.
Почему Никол Пашинян, заявляя о желании сохранить и развивать отношения с Россией, при этом не только не делает реальных шагов в этом направлении, которых ожидает от него Москва (вовлечение РФ в проект TRIPP, строительство новой АЭС, отмену закона о начале присоединения к ЕС и др.), но и продолжает репрессии в отношении политических сил, выступающих за сохранение тесных союзных отношений с Россией?
Что касается проекта TRIPP, то сам по себе он создан для того, чтобы в нем не было ни России, ни Ирана. Поэтому было бы странно, если бы правительство Армении их туда вовлекало. Другой вопрос, о котором я говорил: если полностью игнорировать интересы сторон, у которых есть озабоченность по этому проекту, растет риск того, что этого проекта не будет вообще, а на его месте появится что-то другое.
Что касается строительства новой атомной электростанции, мое опасение следующее: мы идем по сценарию, который наиболее благоприятен для Турции, а именно — к отсутствию какой-либо атомной электростанции в Армении. Поясню: если Армения в ближайшие годы не принимает решения о строительстве новой АЭС, а срок работы Мецаморской АЭС постепенно закончится и не будет снова продлен, то в краткосрочной перспективе мы можем прийти к ситуации, что у нас просто не будет атомной энергетики. А я напомню, что требование демонтировать Мецаморскую АЭС и вообще отказаться от атомной энергетики было одним из главных требований Турции на протяжении десятилетий. Это фактически лишило бы Армению не только статуса государства с атомной энергетикой, но и последней части энергетического суверенитета.
Но это будет преподноситься под соусом того, что Армения сама приняла такое решение — не строить новую АЭС. Ведь если решение принято строить SMR (малые модульные реакторы), то достаточно зайти в интернет и посмотреть, у каких компаний есть такие технологии. Тогда возникает вопрос: почему до сих пор нет никаких соглашений, если выбор компаний, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, очевиден?
Проблема не только в АЭС. Проблема в том, что по темам АЭС, железной дороги, проекта TRIPP, газовой инфраструктуры складывается впечатление, что цель не в национализации, чтобы самим управлять стратегическими объектами на своей территории, а в том, чтобы передать их третьей стороне, в том числе геополитическим оппонентам России. Как это в случае с TRIPP фактически и происходит.
Айк Халатян
