Официальное оформление прямой торговли между Арменией и Турцией вызвало новую волну обсуждений в региональной экономической и политической повестке. Хотя сухопутная граница между двумя странами остается закрытой, а товарооборот осуществляется по сложным логистическим цепочкам, новые правовые нормы могут в определенной степени изменить правила игры на рынке.
Пока дипломатические круги пытаются понять политический подтекст этого шага Анкары, в экономической плоскости вопросы носят гораздо более прагматичный характер: что выиграет потребитель и с какими рисками столкнется местный производитель в условиях асимметричной конкуренции? VERELQ обсудил эту тему с экономистом Суреном Парсяном, проанализировав цену «бумажной прямой торговли» для экономики Армении и влияние азербайджанского энергетического фактора на решения, принимаемые Анкарой.
На фото Сурен Парсян, источник: Yerkir.am
VERELQ: Принесет ли официальное оформление прямой торговли какие-либо практические изменения в логистике и ценообразовании товаров, или это просто переоформление таможенной статистики, легализующее существующий импорт через третьи страны?
Сурен Парсян: Легализация прямой торговли с Турцией, по моей оценке, в первую очередь является шагом по формализации правовых и таможенных отношений, а не структурным изменением экономики. На самом деле значительная часть турецких товаров годами поступала в Армению через Грузию, Иран, Объединенные Арабские Эмираты или другие страны. То есть потребитель давно пользуется турецкой продукцией, просто она зачастую поступала под видом товаров иного происхождения или через опосредованные цепочки.
Тем не менее, практическая разница все же может быть. Если торговля становится официальной, то снижаются посреднические издержки, затраты на двойные грузоперевозки, перемаркировку и оформление документов. Для некоторых товаров это может привести к снижению цен на 5–15%. Особенно в сегментах стройматериалов, текстиля, бытовых товаров и продуктов питания турецкая продукция может стать более конкурентоспособной.
Но без физически открытой границы существенной логистической революции не произойдет. Если груз продолжает идти через Грузию или по другому маршруту, мы просто получаем «юридическое оформление прямой торговли», а не полноценную экономическую интеграцию.
VERELQ: Учитывая, что товарооборот в основном односторонний, какие новые риски возникают для местного армянского производителя, и защищен ли рынок от асимметричной конкуренции?
Сурен Парсян: Здесь риски уже гораздо серьезнее. Экономики Армении и Турции несопоставимы по масштабам и производительности. Турция обладает масштабной промышленностью, государственными субсидиями, дешевой рабочей силой и большим опытом экспорта. Армянский малый и средний производитель в условиях такой конкуренции очень уязвим.
В зоне особого риска находятся легкая промышленность, производство мебели, некоторые отрасли производства стройматериалов, переработка сельхозпродукции, текстильное и обувное производство.
Если рынок открывается без защитных механизмов, армянский производитель может быть попросту вытеснен с рынка. У нас уже есть подобный опыт в случае с дешевым импортом из других стран.
Государство должно применять антидемпинговую политику, сертификационный контроль, субсидирование местного производителя и льготное кредитование. В противном случае мы получим не конкуренцию, а непропорциональную экономическую экспансию.
Нужно понимать: Турция для Армении в первую очередь — экспортер, а не импортирующий рынок. То есть товарооборот с большой долей вероятности останется односторонним.
VERELQ: С точки зрения экономического прагматизма, насколько весома энергетическая и инвестиционная зависимость Анкары от Баку? Исключают ли эти связи открытие границы с Арменией в ближайшем будущем?
Сурен Парсян: Энергетические и стратегические связи Турции с Азербайджаном сегодня чрезвычайно глубоки. Азербайджан для Турции — не только источник газа и нефти, но и важный геополитический партнер на Кавказе и в Центральной Азии.
TANAP, нефтепровод Баку–Тбилиси–Джейхан, газовые программы и совместные инвестиционные проекты сформировали долгосрочную взаимозависимость. В этих условиях Анкара вряд ли пойдет на шаги, которые Баку воспримет как игнорирование своих интересов.
Это означает, что в вопросе открытия границы с Арменией Турция продолжает увязывать свою политику с армяно-азербайджанским процессом. То есть, даже если экономическая логика подсказывает открыть границу, политическое решение все еще зависит от региональных договоренностей.
Но в то же время Турция понимает и то, что в долгосрочной перспективе закрытая граница ограничивает ее собственные экономические возможности на Южном Кавказе. По этой причине Анкара пытается сохранить возможность для диалога и «управляемого открытия».
VERELQ: Можно ли рассматривать это решение как чисто политический жест, адресованный международному сообществу, или же оно все-таки готовит определенную экономическую почву для деблокады региона?
Сурен Парсян: Я считаю, что это и политический жест, и экономическая подготовка. Называть это лишь политическим жестом значило бы не в полной мере отражать реальность.
Международному сообществу Турция хочет показать, что готова к региональным коммуникациям и экономическому сотрудничеству. Это особенно важно в отношениях с западными партнерами.
Но с другой стороны, экономика всегда предшествует большому политическому открытию. Когда страны начинают выстраивать пусть даже ограниченные экономические связи, это создает заинтересованные бизнес-группы, логистические цепочки и финансовые механизмы, которые в дальнейшем могут способствовать более широкой деблокаде.
То есть нынешний шаг можно рассматривать как «экспериментальную экономическую платформу» без всеобъемлющего политического решения.
VERELQ: Чего стоит экономике Армении подобный режим «бумажной прямой торговли» без физически открытой границы? Какие лишние расходы или потери несет наша экономика из-за усложненной логистики?
Сурен Парсян: «Бумажная торговля» без физически открытой границы обходится экономике Армении довольно дорого.
Первая проблема — это транспортные расходы. Когда турецкий товар прибывает в Армению обходными путями, увеличиваются время грузоперевозки, затраты на складирование, страховые взносы, комиссии посредникам, а также расходы на двойное таможенное и логистическое обслуживание.
Например, прямая дорога из Карса в Гюмри могла бы занять часы, тогда как сейчас грузы часто делают крюк в сотни километров через территорию Грузии.
Во-вторых, Армения теряет возможности транзитной страны. Если бы граница была открыта и действовали железнодорожные и автомобильные пути, Армения могла бы получать доходы от логистики, развивать сферу услуг и создавать новые рабочие места.
В-третьих, закрытая граница снижает инвестиционную привлекательность. Инвестор всегда оценивает доступность рынков и транспортные связи. Страна с закрытой границей считается дополнительным риском.
Таким образом, нынешний режим облагает экономику «налогом на искусственное подорожание». Эти издержки в конечном итоге оплачивают как бизнес, так и потребитель.
